Ремонт стиральных машин на дому.
Ремонт посудомоечных машин Люберцы, Москва, Котельники, Жулебино, Дзержинский, Лыткарино, Реутов, Жуковский, Железнодорожный. Раменское. 8-917-545-14-12. 8-925-233-08-29.
В России хотят наказывать противников прививок. Что об этом думают врачи?
В российском Минздравепредлагают наказывать за публичные призывы к отказам от прививок. В министерстве указывают, что в России, как и во всем мире, через СМИ, интернет и религиозные секты распространяется большое количество информации о вреде вакцинации, что подрывает доверие граждан к медицине. Совсем недавно, в январе 2019 года, Всемирная организация здравоохранения впервые внесла отказ от прививок в список угроз человечеству. Педиатр, заведующая отделением научно-исследовательского института педиатрии им. Ю.Е. Вельтищева Татьяна Дубровская рассказала «Ленте.ру» о том, кто распускает мифы о прививках, есть ли в них какая-либо доля правды и что нужно знать родителям перед вакцинацией ребенка.
«Лента.ру»: Как вам инициатива Минздрава?
Татьяна Дубровская: Как педиатр — я поддерживаю ее. Это внесет ясность. Я считаю, что сегодня неслучайно опять активизировались болезни, которые мы считали практически побежденными. Та же корь — настоящая проблема в Европе. И в России регистрируются случаи. Это из-за того, что у нас исчезает иммунная прослойка. Есть такое понятие — коллективный иммунитет. Например, статистически подсчитано: чтобы корь не распространилась в популяции, вакцинировано должно быть 85 человек из 100. Когда снижается это количество, начинаются вспышки, болеют непривитые. Это и происходит сейчас. Есть много сайтов с недостоверной информацией о вакцинации. Это дезинформирует людей, несет угрозу не только их здоровью, но и здоровью окружающих. Поэтому вполне оправдано, что предлагается этот вопрос регулировать на законодательном уровне.
Отказники — это действительно большая проблема сегодня? Их количество растет?
В принципе, активного роста сейчас нет. Многие понимают, что врачи действительно не просто так говорят о просыпающихся инфекциях. Но попадаются родители с устоявшимися тенденциями, особенно среди многодетных. Вот приходит мама: «Я первому прививки сделала, а второму — пять лет назад уже не стала делать. Сейчас родила третьего — и тоже не хочу».
Чаще всего от каких прививок отказываются?
В топе вакцин, которые недолюбливают, — АКДС (адсорбированная коклюшно-дифтерийно-столбнячная вакцина — прим. «Ленты.ру»), БЦЖ (вакцина против туберкулеза), корь. И еще достаточно много предубеждений против отечественных вакцин. Родители считают, что они тяжелее переносятся организмом и чаще протекают с осложнениями. На импортные пациенты соглашаются гораздо быстрее.
Нелюбовь к отечественному обоснована?
Поствакцинальные реакции и осложнения бывают и от тех, и от других. Но импортные вакцины в основном производятся из инактивированных штаммов, с помощью генной инженерии. Считается, что организмом это переносится легче.
Что может переубедить антипрививочников?
Когда нормально беседуешь с людьми, то порой прямо во время беседы начинает меняться отношение к ситуации. И не то чтобы ты их прямо силой переубеждаешь, просто разговариваешь. В интернете ведь гораздо легче найти недостоверную информацию. Вот недавно был бум сообщений, что в прививках содержится свинец. И это вызвало ажиотаж среди родителей. Обеспокоенные мамы приходили ко мне: «Как же так, в организме детей будет копиться свинец, это отрава». Объясняешь, что существуют определенные технологии производства вакцин, и доза свинца, содержащаяся в вакцинах, не является токсичной.
Вам верят на слово? Или родители требуют доказательств?
Действительно, бывают продвинутые родители. Сейчас век доказательной медицины. Некоторые спрашивают, где и что почитать. Пожалуйста, я как врач посещаю различные симпозиумы, конгрессы. Поэтому могу им предоставить ссылки и на отечественные, и на зарубежные сайты, где опубликованы различные исследования, касающиеся иммунопрофилактики. Естественно, предлагаешь им документальные материалы.
Были ли какие-то аргументы сомневающихся родителей, которые поставили вас в тупик? Вы сами когда-нибудь сомневались в пользе вакцин?
Честно — за 22 года работы я не встречала вот совсем уж упертых родителей. Возможно, мне просто повезло. Но я прошла путь от участкового педиатра до заведующей отделением поликлиники.
Одно время шли все с религиозными убеждениями. Мамы приносили мне выдержки из писаний. Потом эта волна прошла, а сейчас настала эра современных молодых родителей, которые все знают, ответственно ко всему подходят, много читают. Но аргументы на них действуют. Мне удается с пациентами прийти к общему знаменателю. Объясняю, что иммунопрофилактика — залог здоровья нации. Это всегда было, есть и будет во всех государствах. Потому что это политика во имя сохранения здоровья и предупреждения распространения инфекционных заболеваний.
Иногда не с первого раза получалось убедить. Рассказываю все риски, все, что следует обсудить на семейном совете. Разбираем все страхи. Предлагаю индивидуальную схему вакцинации. Кто-то, например, боится ставить комплексные вакцины. Не проблема — можно по отдельности. Давайте сначала сделаем коклюш, дифтерию, столбняк, а затем — полиомиелит. Всегда можно найти какое-то решение. Но для этого нужно, чтобы врач и родитель были в одной связке.
Наверное, на такую просветительскую работу требуется время. Вряд ли педиатр в поликлинике, у которого 10-12 минут на пациента, будет так убеждать.
Я согласна, но ведь в организации работы врача многое зависит от администрации и самого учреждения, и города. Когда началась оптимизация здравоохранения, я работала в городской поликлинике, было сложно. Но стали создаваться кабинеты здорового детства, где с родителями целенаправленно уже беседовали педиатр, медсестры. Тех, кто не хотел слышать педиатра, направляли в специализированные иммунологические кабинеты. То есть выход всегда есть.
Часто ли бывают осложнения от прививок?
Об осложнениях я знаю только в теории, лично не сталкивалась. Но побочные реакции — и местные, и общие — наблюдала. И всегда предупреждаю родителей, что любое введение иммунобиологического препарата (это не только касается вакцины, но также иммуноглобулинов) может вызвать реакцию организма. Поэтому мы настоятельно рекомендуем после вакцинации полчаса посидеть в коридоре поликлиники.
Осложнения и побочные реакции — это разные вещи? Чем они отличаются?
Осложнения — это тяжелые и стойкие нарушения состояния здоровья ребенка в результате введения вакцины. Анафилактический шок, судороги, паралич. Но они встречаются очень редко. Например, вакциноассоциированный полиомиелит в виде вялотекущего пареза — один на два миллиона доз вакцин. Может развиться на пятый день болезни. Вакциноассоциированный энцефалит — тоже один случай на 250-500 тысяч доз.
То есть осложнения — очень редки. Побочные реакции случаются чаще. Причем, как на живые, так и на инактивированные вакцины. Это, допустим, сыпь, припухлость в месте введения вакцины, небольшая температура и прочее. Импортные вакцины производятся на основе куриного белка. К сожалению, ХХI век — век аллергии. У нас на самом деле очень много аллергиков. И естественно, они воспроизводят детей со склонностью к аллергии. И эта аллергия может развиться на любом отрезке жизни, не обязательно с рождения. Конечно, перед вакцинацией мы собираем семейный анамнез (историю — прим. «Ленты.ру»). И если есть среди родственников случаи аллергии, то для предупреждения негативных реакций мы готовим ребенка к вакцинации. Просим соблюдать диету, принимать противоаллергические средства.
Надо ли сдавать какие-то анализы, аллергопробы перед вакцинацией, сдавать другие анализы для большей безопасности?
Самое главное, на момент вакцинации ребенок должен быть здоров и, конечно, его окружение тоже. И обязательно необходимо сдать клинический анализ крови и общий анализ мочи. Есть дети с хроническим очагом инфекции. Допустим, аденоиды или миндалины увеличены. Однако их также надо прививать. У детей-хроников любая инфекция протекает гораздо тяжелее. Например, коклюш у детей с бронхиальной астмой часто приводит к астматическому приступу. А всем известный грипп является провоцирующим фактором обострения самых разных болезней. Вакцинопрофилактика гриппа не только приводит к снижению заболеваемости, но и к достоверному снижению обращаемости к врачу по поводу фоновых соматических заболеваний.
Естественно, мы выбираем промежуток, когда пациент не болеет. Но все равно предупреждаем родителей, что, поскольку есть хроническое заболевание, возможен подъем температуры. Как правило, помогает прием жаропонижающих препаратов. И родители, когда проинформированы, более спокойно все воспринимают.
Многие родители уверены, что у врачей есть негласный запрет на регистрацию различных негативных реакций на вакцины. Так ли это?
Наоборот, как врач я четко знаю, что если действительно происходит осложнение на вакцину, то проводится очень серьезное расследование. Информация об этом сообщается в Роспотребнадзор, изымают партию скомпрометированных вакцин. В Москве были случаи, когда изымали партию АКДС, Диаскинтеста. Там дело было в недоочищенном сырье. Препараты исследуют лабораторно. Но, естественно, в Роспотребнадзор сведения о небольших температурных скачках или покраснениях не передаем, а только что-то серьезное. Однако в любом случае все реакции фиксируются в амбулаторных картах. И все очень строго контролируется. Не надо думать, что кто-то сознательно хочет причинить вред ближнему. И ни у кого нет желания что-то скрывать.
Ну а все-таки, какие реакции после вакцинации должны насторожить родителя, когда нужно вызывать скорую, а какие, наоборот, не должны пугать?
Аллергические осложнения, даже серьезные, обычно развиваются в первые часы после вакцинации. Родителям нужно насторожиться, если после вакцинации у ребенка больше трех дней температура выше 38 градусов, ничем не сбивается. Второе — если ребенок стал либо слишком возбужденным, либо, наоборот, — вялым, спит целыми сутками. Когда такое происходит — нужно обязательно показаться врачу и сказать про вакцинацию.
Есть ли дети, которым прививки противопоказаны?
Абсолютные противопоказания — это дети с тяжелыми иммунодефицитными патологиями. В этом случае медотвод оформляется не просто педиатром, а иммунологом, генетиком, нефрологом. Не рекомендуются прививки детям с онкологией, получающим иммуносупрессивную (гормональную — прим. «Ленты. ру») терапию. Во всех остальных случаях прививки нужны.
Но сейчас очень много законных медотводов от прививок: недоношенные, часто болеющие. То есть получается, что врачи сами провоцируют отказников.
Да, я сталкивалась с таким. И кстати, если вернуться к законопроекту, который готовит Минздрав, то на разных конференциях я как раз слышала информацию о том, что в основном к ответственности за публичные призывы к отказу от прививок хотят привлекать медработников. Им будет разрешено давать медотводы лишь при наличии у пациентов абсолютных противопоказаний. В противном случае хотят предусмотреть административную ответственность и дополнительное обучение по вакционопрофилактике. Я считаю, что это правильно. Врач как специалист должен более ответственно относиться к вопросу иммунизации. Но и родители также несут ответственность за будущее своего ребенка.
Россияне не спешат вступать в брак, к таким выводам пришли социологи. Согласно исследованиям Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), граждане теперь более осознанно и осторожно подходят к этому вопросу и регистрируют брак не раньше 29-30 лет. Гендиректор ВЦИОМ Валерий Федоров утверждает, что, прежде чем идти в ЗАГС, молодые люди предпочитают «протестировать» свои отношения, проверить, готовы ли они к совместной жизни, чтобы не совершать ошибок. Это отличается от поведения их родителей, выросших в советское время. Тогда в брак вступали в 20-25 лет, а добрачные отношения порицались. Сегодня, несмотря на активную пропаганду семейных ценностей, доля россиян, предпочитающих сожительство законному браку, достаточно велика. Как меняются взгляды молодежи на семью и брак? Какие тут тенденции? «Лента.ру» разбиралась в вопросе.
Учебно-тренировочные узы
Пик популярности добрачных сожительств пришелся на конец 1990-х годов, отмечает ведущий научный сотрудник Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС Алла Тындик. По данным Всероссийской переписи населения 2002 года, почти 10 процентов пар, проживающих совместно, не регистрировали свои отношения. В тот период на смену привычной модели семьи пришли разнообразные формы сожительства, которые воспринимаются молодыми людьми как этап, предваряющий брак. Вместе с тем сожительство перестало встречать порицание в общественном сознании, наоборот, воспринималось как «пробная форма» брака.
В сталинское время брачно-семейные отношения регулировались, разводы ограничивались. В хрущевскую эпоху процедуру расторжения брака упростили, что дало всплеск разводов. «Но это не значит, что все сразу решили развестись. Люди много лет вместе не жили, но не могли официально это оформить», — говорит Тындик.
Отношение к сожительству в массовом сознании в СССР было крайне негативным: такие союзы старались не афишировать. Сам факт совместного проживания граждан без брака квалифицировал их как «неблагонадежных». Кроме того, сказывалось отсутствие рынка арендной жилплощади: молодежи, не имеющей собственного жилья, сожительствовать было негде. А регистрация брака и рождение детей были достаточным основанием для того, чтобы встать в очередь на получение квартиры от государства. Во многом из-за советского прошлого термин «сожитель» до сих пор воспринимается с отрицательной коннотацией.
Проверка чувств и брак по залету
Времена изменились: сейчас половина россиян с пониманием относится к совместной жизни до брака. Об этом свидетельствуют данные опроса, проведенного исследовательским центром РОМИР в 2015 году. Порядка 15 процентов опрошенных не считают штамп в паспорте обязательным условием счастливой семейной жизни, и только треть не признают такие отношения допустимыми. Социологи приходят к выводу, что молодые люди видят в сожительстве не только приемлемую практику, но и обязательное условие: своеобразную проверку союза на прочность. При этом положительный результат в течение нескольких лет вовсе не служит поводом к подаче заявления. Многих вполне устраивает и такое положение. От добра добра не ищут.
Растет и планка «брачного возраста»: два года назад половина россиян признавали разумным вступление в брак с 18 до 24 лет. Еще 6 процентов предпочитали воздерживаться от походов к ЗАГС до 30 лет. Среди женщин традиционно велика доля тех, кто считает, что выходить замуж нужно как можно раньше, лучше всего — до 24 лет. Мужчины склонны жениться в 26-29 лет.
Возраст вступления в брак действительно увеличился, говорит демограф Алла Тындик. «Сейчас формальное отношение к браку совсем другое. Факт регистрации привязывается к деторождению, — добавляет она. — Статистика показывает, что два этих события достаточно близки по времени. По-прежнему у нас очень много регистраций на 4-5-м месяце беременности».
Промежуточный этап
В западноевропейских странах незарегистрированные союзы давно воспринимаются как норма. Еще в ХХ веке сожительство перешло из разряда девиантных форм во вполне легитимную альтернативу церковному или цивильному браку. «Пробные союзы» получили распространение преимущественно среди молодежи, нацеленной на образование и самореализацию.
По мнению демографов из НИУ ВШЭ, в России сожительство пока находится на переходном этапе: еще не стало абсолютным заменителем брака и не считается предпочтительным для совместного рождения и воспитания детей. Причем фактические союзы по длительности часто не уступают зарегистрированным и обладают многими свойствами брака, такими как общие бюджет и жилье. Согласно выводам исследователей, добрачные отношения более характерны для мегаполисов, чем сельской местности. К сожительству склонны нерелигиозные люди и те, кто получил профессиональное образование.
Есть также данные, подтверждающие, что возраст вступления в брак зависит от дохода: граждане с более высокими зарплатами и уровнем образования позже вступают в брак и заводят детей. И вообще, по словам Аллы Тындик, сейчас женитьба и замужество после окончания школы — редкость. Есть установки: получить образование, встать на ноги.
Недавние опросы показали, что в системе ценностей молодых россиян семье уготованы отнюдь не первые роли. Большинство (18 процентов) респондентов ВЦИОМ назвали приоритетным доход, 11 процентов — предпочли порядок и стабильность, еще 8 процентов считают главной ценностью возможность самореализации. Семья не вошла даже в пятерку приоритетов.
Трансформацию претерпели не только мотивация молодых людей и их ценностные ориентиры, но и отношение к самой регистрации. Социолог Тамара Ростовская в своем исследовании «Особенности матримониального поведения российской молодежи» приходит к выводу, что россияне принципиально отказываются от «штампа в паспорте» из-за отсутствия веры в прочность института брака, а также опасений за свое жилье и другое имущество, которое придется делить в случае развода (брачные контракты по-прежнему экзотика для России). В то же время главным доводом за сожительство выступает чувство свободы и независимости в отношениях. По данным последней Всероссийской переписи населения, проведенной в 2010 году, около 4,4 миллиона пар состояли в незарегистрированном браке. Причем среди граждан младше 30 лет доля сожительств превышает 35 процентов.
Тем не менее даже молодежь предпочитает жить в браке (почти две трети). По мнению социолога, на регистрации союзов чаще настаивают женщины. Связано это с тем, что брак дает им определенные гарантии на будущее. «Юридическое оформление этой процедуры предполагает повышенную ответственность мужчины за сохранение семьи и некоторую систему материальных гарантий для женщины и детей на случай развода», — указывает профессор Ростовская.
«На политические темы с сыном мы не разговариваем»
Фото: Александр Аксаков / Getty Images
Ровно пять лет назад президент Владимир Путин подписал договор, согласно которому Крым и город федерального значения Севастополь стали российскими регионами (что не признается большинством стран). «Лента.ру» уже выяснила, как сейчас относятся к событиям «Крымской весны» ее главные акторы. На этот раз мы решили поговорить с местными жителями, общественниками и экспертами, чтобы выяснить, как за пять лет поменялась жизнь на полуострове. Они рассказали, что происходит с медициной, на которую были потрачены огромные деньги, как работают полицейские и судьи, которые раньше были украинскими, верят ли люди в «великое русское будущее» и что стало с сотнями наркозависимых, получавших раньше заместительную терапию, которой в России нет.
Сергей, 57 лет, предприниматель из Симферополя
Сказать честно, конечно, чувствуется разница, и чувствуется отношение другое по законодательным моментам по сравнению с тем, что было на Украине. Больше у нас было коммерсантов, больше возможностей работать и зарабатывать. Но предприятий как таковых нет, где могли бы люди преклонного возраста, имея определенные профессиональные навыки, работать, стоять за станком, получать свою зарплату и достойно уйти на пенсию. Это началось еще при Украине, давным-давно.
Поэтому чувствуем себя в принципе как дома, можно сказать, но есть недостатки, конечно (смеется). Это понятно. Но все-таки, как бы сложно и трудно ни приходилось, из многих уст плохого вы не услышите никогда. Все равно мы вернулись в свой дом.
Чиновники, которые остались работать после 2014 года, — они не предавали и трудились, что им терять? Им никто не предъявляет претензий. Есть те, кто на волне тех беспорядков [в Киеве] надеялся, что это положение будет сохраняться, но их поставили на место.
А так, с транспортом — все новое: автобусы новые, скорые новые. Все обновили. Раньше все на ладан дышало. На эту тему можно разговаривать долго, и мнений будет целая куча. Я общественным транспортом не пользуюсь, но жена ездит — говорит, все чисто, аккуратно. Раньше, говорит, зайдешь — до ручек боишься дотронуться. Теперь все комфортно, тепло, чисто.
Сейчас хоть дали транспорт, машины, бензин работникам скорой. Они выезжают, приезжают — молодые, сильные, здоровые, которые физически могут поднять больного. Раньше было по-другому. Допустим, надо скорую вызвать, им говоришь: сейчас приезжайте, на бензин вам дам и на все, что надо. И тогда они ехали. Но, кстати, все было как-то помягче, подоступнее.
Бензин по качеству… Иногда выезжаю в Краснодар — чувствуется, что там и цена другая, и топливо по качеству другое. Буквально недавно ездил в Уфу, там совершенно другое топливо. Заправились, отлично доехали.
Родственники очень у многих есть [на Украине], и друзья есть. Раньше периодически общались, но в ходе последних событий они даже не приезжают, и какой-то у них страх — не отзываются. Все-таки там идеологическая полемика на таком уровне, что некоторые даже поверили в этот бред, который там говорят и нагнетают. А вообще очень много людей там, которые наши, — желают жить и дружить. Все равно мы должны быть вместе. Разделять нас нет смысла. Тяжело им, конечно, сейчас, но это политика делает свое дело.
Валентина, 67 лет, учительница на пенсии из Раздольненского района
Проблем было, конечно, очень много. Хоть по закону медицина [на Украине] была бесплатная, но все было платно. Даже палец йодом помазать — надо было заплатить. Мне 67 лет, мне нужна была еще тогда операция — поставить эндопротез, но все было платным, и мне сказали «ну что, на костылях будете ходить». К власти шла [Юлия] Тимошенко, и здесь были представители ее блока, и они привлекали к себе всякими способами, и мне сказали, проголосуете за нее — значит, поможет с протезом. И она действительно мне помогла, я ей благодарна за это, потому что я бы давно, наверное, уже бы не была на белом свете.
В России у нас сейчас очень много внимания уделяется здравоохранению. И диспансеризация идет, и профосмотры, и на операцию можно попасть. У меня подруга, так ей уже несколько поставили эндопротезов.
Когда случился референдум, у нас был просто праздник. Люди, которые уехали уже лет 10-15 назад из сел и работали в городах, но были прописаны здесь, — приехали обратно. Я учительница, и они со мной здороваются, я даже некоторых не узнаю уже. Все приехали проголосовать. Они могли бы и не приезжать, но они были за то, чтобы Крым перешел в Россию, поэтому бросили все и приехали. У нас было больше 90 процентов голосов «за». Представляете, это сколько? Многие не верят, говорят, что это подделка, а я по своему селу знаю, что это так.
У нас, учителей, очень маленькая была зарплата, очень маленькие пенсии. Еле-еле доживали, ничего не хватало. У меня зарплата была 1200 гривен. Когда мои одноклассницы из России спрашивали, сколько у тебя пенсия, я им пишу: тысяча. Они: а сколько это по-русски? Тогда в три раза мы умножали. Они мне пишут: брешешь (смеется). Я не могла даже поехать к своей маме в Россию, потому что просто не хватало средств. Когда пришли мы в Россию — я, конечно, наконец-то съездила. И этим летом ездила.
По работе после 2014 года учителям было очень сложно. Много всего нового, первые два года переходили. Потому что не было у нас в школе ни интернета, ни компьютеров, ничего такого. И мы привыкли к украинской системе образования — люди, которые очень давно работали, они более консервативны, им было трудно. Но все равно мы это все приняли и перешли быстро. Нам это все нравится, и, главное, детям нравится.
Сейчас уже ферму восстанавливают, появились рабочие места. Дороги у нас восстанавливают. Раньше по той же Евпатории невозможно было ехать, одни ямки. А сейчас — красота. Это как глоток чистого воздуха.
В Крыму, конечно, все дороже. И при Украине было, и при Советском Союзе. Это и сейчас, конечно, осталось. Тем более что воду Украина перекрыла — не было ни огородов, ничего. Но провели воду из другого места, люди стали пробивать скважины. И все равно у нас всего полно — и овощи, и фрукты. Стало дороже, когда рубль упал, но мы же все понимаем политическую обстановку. Мы говорим: ничего, потерпим, лишь бы у нас не было войны. Мы боялись больше всего войны.
Но люди, знаете, всякие есть. Если смотреть на политическую обстановку — у нас те же самые чиновники остались у власти. Они не поменялись, понимаете? Если бы поменять… Может, стало бы лучше. То был отец у власти, теперь — сын. У них свои магазины, свои кафе, рестораны и все такое. Люди же все это знают, их дома рядом с нашими. Я понимаю, что сейчас не социализм, как раньше, что это дикий капитализм. Понятно, что общество расслоилось и еще больше будет расслаиваться, что будут и бедные, и богатые.
У меня сын на Украине остался, потому что у него там семья. Но он же мой сын. Я его люблю, и он меня любит. Мы общаемся постоянно, и он ко мне приезжает, никаких пока проблем, через границу нормально переходит. На политические темы мы не разговариваем. А вот двоюродная сестра перестала со мной общаться. Она, хоть сама и русская, родилась в Воркуте, прожила почти всю жизнь в Черновцах (юго-запад Украины — прим. «Ленты.ру»), и она полностью на их [Украины] стороне. Звоню: «здрасьте — здрасьте, как дела — хорошо», и все. Когда-то я сломала ногу, и она приезжала, помогала. Теперь этого уже нет. Я уже и забыла, когда мы последний раз в «Скайпе» созванивались. И многие такие есть. Некоторые ругаются, некоторые семьи вообще рассорились, даже самые близкие люди.
Александр, предприниматель из Армянска
Ремонтируются дороги, благоустройство полным ходом, действуют соцпрограммы различные, строятся детские площадки — и так далее, список можно продолжать долго. Сегодня, например, состоялось открытие городского бассейна при спортивной школе нашего города.
Я не привык заглядывать в чужой карман, но могу сказать смело, что количество автомобилей в городе и в Крыму в целом значительно возросло, старые машины сменились на новые. Полагаю, что это критерий [роста доходов].
Армянск — приграничный город, северные ворота Крыма. Обстановка [в 2014 году] была довольно напряженная, но в целом у людей внутри был праздник. Настрой был позитивный, с верой в светлое российское будущее. Настало ли это будущее? В процессе. Невозможно быстро построить то, что четверть века разрушалось. После Майдана точно проблем много было бы.
Мост, аэропорт, трасса «Таврида». Страна-то большая — есть куда летать! Проблем масса, но не скажу, что их не было при Украине. Кому нужны решения проблем — тот их находит. И за бугор летают, и всевозможными банковскими системами пользуются. Не скажу, что все прямо так просто, но при необходимости все решаемо.
Множество проблем нам наши непутевые соседи устраивают, бывшие соотечественники. Канал перекрыли, в результате чего много проблем было, в том числе экологическая катастрофа в Армянске в прошлом году. Блэкаут устроили, почти полгода практически без света сидели, продовольственную блокаду устроили, но с этими проблемами наше правительство нам помогает справиться. И пересекающим границу с той стороны регулярно палки в колеса ставят.
Если не касаться политической темы, то взаимоотношения [с украинцами] вполне нормальные. Все возможные конфликты, как правило, именно на этой почве происходят. Но многие украинцы поддерживают выбор крымчан, а некоторые даже с завистью относятся, мол — эх, повезло вам…
Здравоохранение: бюрократия вместо коррупции и исход врачей
Екатерина, журналист из Севастополя
Надо понимать, что финансирование украинской системы здравоохранения осуществлялось исключительно за счет бюджета, то есть такой реформы, как в России — со страховой системой — там не было. Постоянно был недостаток финансирования, и система приходила в угнетенное состояние. По 25 лет в больницах не было ремонта, старая мебель, старое оборудование. В больницах и поликлиниках не хватало элементарных вещей, я про лекарства даже не говорю. То есть на прием к педиатру нужно было приходить со своей тетрадочкой, стопочкой бумаги, клеем, карандашами и так далее. Что касается лекарств и перевязочного материала — это все покупалось исключительно за свой счет, обследования многие были платными. Если попадаешь в стационар, конечно, сделают УЗИ, но КТ, МРТ — все было платным. Я в 2014 году два месяца провела в реанимации, и каждый день платили за КТ у частника. Частник пошел навстречу, и мы платили полцены.
С одной стороны, это огромный минус, потому что людям приходилось практически полностью оплачивать свое лечение. Хотя, честно сказать, медики при Украине зарабатывали мало, 150-200 долларов, и они принимали «благодарности». По собственному опыту могу сказать, что расценки за такие «благодарности», которые приняты в России (по рассказам тех, кто ездит на материк) и на Украине, очень сильно разнятся. Не знаю, можно ли это называть коррупцией, потому что часто встаешь на сторону врача — ведь это люди, спасающие жизнь. Сейчас же этого явления стало намного меньше, потому что с приходом России на низовом уровне стали очень сильно закручивать гайки. Благодарности, шоколадки, какие-то презенты от пациентов могут грозить увольнением.
Конечно, зарплаты выросли, но по сравнению с Украиной и остальной Россией очень сильно разнятся. Если по статистике, которую нам показывают, средняя зарплата врача составляет 50 тысяч рублей, то по платежкам в поликлиниках мы видим, что разница в два раза — они получают 20-25. Но это поликлиники, и какие-то другие, неденежные больницы. Есть и денежные специальности. А санитарки называют цифры и 10 тысяч, и даже меньше.
После 2014 года с материка пошло оборудование, была помощь, кажется, от правительства Москвы. Привезли томографы. Но дело в том, что очень большое количество этой техники до сих пор, по прошествии пяти лет, стоит по подвалам больниц. Почему? Потому что старые сети, старые коммуникации, такие мощности они не тянут, кабинеты не соответствуют стандартам. Больницам, чтобы провести ремонт и полностью заменить сети, нужно потратить огромные собственные средства, которых попросту нет. Только-только это оборудование начинает устанавливаться.
Нельзя сказать, что плохо вообще все. Например, знакомый нейрохирург при Украине делал 30-40 операций в год, когда перелом позвоночника и нужно поставить имплант стоимостью 10 тысяч долларов, потому что у людей попросту не было денег. А сейчас — по 250 таких операций.
Вообще, самое золотое время было — 2014 год и первая половина 2015-го. В так называемый переходный период пришла очень большая гуманитарная помощь, появились медикаменты, расходники, врачам и медсестрам сразу подняли зарплату, и доллар по-другому стоил. Все потому, что было федеральное финансирование, в Москве решили сразу поднять медицину. Закончился переходный период — и все больницы, как говорят в фондах обязательного медицинского страхования, «плавно» были переведены на систему ОМС. Для врачей это было совершенно не плавно — это был шок. Непонятно, как писать, что писать, непонятна для здравомыслящего человека сама концепция, когда тебя штрафуют, глядя не на то, выздоровел твой пациент или нет, а за неправильно указанную единицу статистики.
Сейчас, при России, правила меняются постоянно. Вводится электронный документооборот. Мы недавно столкнулись с тем, что в Симферопольском районе сломался компьютер — и они не могли выписывать рецепты. Людям приходилось ехать 30 километров в Симферополь, чтобы им выбили этот рецепт, обратно 30 километров, в свое село, чтобы педиатр поставил свои подпись и печать, а если что-то не так, то опять 30 километров туда и 30 обратно, и только потом ехать именно в ту аптеку, в которой лежит нужный препарат. Людям приходилось проезжать 120 километров, чтобы получить банальный инсулин.
Постоянно пропадают нужные препараты, с обезболиванием очень тяжело. У меня травма спинного мозга, мне выписывают препарат, который входит в список прекурсоров, и лично мне он не положен по федеральной льготе, я его покупала за свой счет. Так вот, я уже в течение полутора лет не могу получить этот препарат, потому что в моем городе федерального значения Севастополе право выдавать его имеет только одна государственная аптека, и на федеральных льготников у них его хватает, а для реализации за деньги они их почему-то не закупают. Я посылаю запрос в департамент — они отвечают, что деньги есть, готовы закупать, а проблемы — у поставщика. Поставщик говорит: да пожалуйста, у нас препарата на складах полно. И концов не найти.
Постепенно стало ясно, что происходит очень большой отток персонала, они или меняют профиль, или вообще уходят из больниц — например, в медицинские представители, в ту же журналистику. Действительно — не стало лора в одном поселке, с онкологами большая проблема, может быть один педиатр на три-четыре участка, детский травматолог — огромная проблема, в большой больнице в городе с полумиллионным населением — в ночную смену всего один педиатр, и не дай бог по скорой привезут двух детей. И огромный отток неонатологов в родильном доме.
Там начались те же процессы, которые характерны для здравоохранения России, связанные с проведением так называемой оптимизации, под которой чаще всего понимается сокращение штатов, объединение различных медучреждений под крышей одного юрлица. Это сопровождается иногда увольнениями, ликвидацией каких-то подразделений. Как в целом по России, это далеко не всегда ведет к улучшению ситуации с оказанием медицинской помощи, а иногда даже к ухудшению.
В отдаленных районах, населенных пунктах Крыма ситуация такая (она сложилась до присоединения к России), что врача там в принципе не видели, это фигура полумифическая. Насколько я знаю, власти пытаются с помощью мобильных комплексов эту проблему решать. Но в целом ситуация достаточно тяжелая.
Другая проблема — внедрение системы ОМС, когда медицинские учреждения вынуждены зарабатывать. Нередко эти тарифы, объемы услуг и планы, которые им дают, занижены. Соответственно, денег не хватает для того, чтобы платить нормальную зарплату людям и обеспечить необходимый объем медицинских исследований, бесплатных лекарств. Проблемы такие же, как по всей Российской Федерации. Но отчасти они усугубляются еще и тем наследием, которое досталось. Там [на Украине] эта сфера также недофинансировалась. И еще усугубляется тем, что есть некоторые сложности перехода и несколько обманутые ожидания. Это тоже имеет место.
По тем сигналам, которые мы получаем, далеко не все так благополучно — и пациенты недовольны, и врачи.
Туризм: русские вытеснили украинцев, сертификация отелей может ударить по индустрии
Тот год [2014-й] был для Крыма очень сложный, непростой, потому что, в связи с определенными событиями, было непонятно, как дальше будет развиваться ситуация. И многие люди, в том числе и россияне, свои поездки в Крым отложили.
Традиционный рынок на тот момент для Крыма — граждане Украины. Они поехали в очень ограниченном количестве. Поэтому 2014 год был сложный, но начиная с 2015 года туристический поток начал восстанавливаться, и где-то уже в сезоне 2016 года, наверное, по количеству обслуженных туристов Крым вышел на 2013 год.
Отличие принципиальное в том, что до 2014 года у нас по статистике около 60-65 процентов [туристов] были граждане Украины, около 30 процентов — граждане России, до 5 процентов — белорусы, ну и дальнее зарубежье в пределах 1 процента. И сейчас главное то, что практические на 95 процентов отдыхают в Крыму граждане России. Остальные 5 процентов — это украинцы, белорусы и страны дальнего и ближнего зарубежья. Поэтому главное отличие — замещение украинского туристического потока россиянами. Мы считаем, что для Крыма в этом все равно больше плюсов, потому что тут два момента: во-первых, граждане России более платежеспособны, во-вторых, россияне больше интересуются историей Крымского полуострова, историей Севастополя, более активно посещают экскурсии, музеи, и именно экскурсионная составляющая в Крыму выросла сильно.
Что касается туристической инфраструктуры — были, конечно, определенные сложности в переходный период, потому что многие объекты принадлежали различным украинских организациям, они были национализированы. Потом шел процесс их адаптации в новых условиях, закрепление за какими-то ведомствами, министерствами российскими или инвесторами, и так далее. Часть объектов уже обрели новых собственников, туда уже начинают потихоньку вкладывать деньги.
Многие инвесторы присматриваются к рынку. Основные запросы и проблемы связаны с тем, что должна быть создана определенная инфраструктура техническая, потому что все-таки Крым остался в свое время без электроэнергии, без водного сообщения с Украиной и так далее. Транспортное сообщение было прервано — авиа, железнодорожное. Поэтому сейчас в течение пяти лет многие вопросы уже решили. Крым у нас получил энергобезопасность, водную безопасность, транспортная составляющая с вводом нового терминала аэропорта и Крымского моста значительно улучшила пропускную способность. И уже потенциальные инвесторы понимают, что приходит время вкладывать какие-то реальные [деньги] в гостиничный и курортно-санаторный сектор.
Поэтому думаем. Это дело небыстрое, но в ближайшие лет десять мы увидим в Крыму значительный качественный скачок в инфраструктурном плане. По моему мнению, наша курортная отрасль может смотреть с оптимизмом в будущее, потому что при Украине практически никакие деньги не вкладывались в инфраструктуру Крымского полуострова, методично проедалось наследие Советского Союза. Сейчас мы видим, что в Крым очень много денег заводят по линии ФЦП (федеральная целевая программа — прим. «Лента.ру»).
[В плане доходности туриндустрии] есть определенные нюансы. Все-таки сейчас на любом туристическом направлении большая конкуренция: у крупных игроков, средних игроков. Поэтому общая тенденция такая, что объемы [турпотока] могут увеличиваться, а доходность может не увеличиваться прямо пропорционально объемам. Но это применимо не ко всем, потому что у каких-то отдельных сегментов, отдельных объектов может быть картина более успешная, чем в предыдущие годы.
Вообще, сейчас в бизнесе такая тенденция, я бы сказал, общемировая, что в каждой сфере довольно большая конкуренция, и эта конкуренция не позволяет получать какой-то сверхдоход, потому что Крым, во-первых, участвует в международном туристическом обмене, и любой гражданин России потенциально имеет возможность поехать в Крым, на Кавказ, в Турцию, Болгарию, Грецию, выбирая, где лучше. Поэтому операторы и гостиницы стараются, по возможности, делать небольшие наценки или закладывать небольшую рентабельность, чтобы быть конкурентоспособными. Ну и плюс все-таки покупательная способность сейчас не очень высокая, поэтому граждане России очень внимательно смотрят на цены, стараясь приехать по какому-то спецпредложению.
У нас в Крыму так называемый частный сектор в большей степени выглядит так: или это мини-отели, мини-гостиницы, которые стоят как отдельные здания, или это продажа и сдача в аренду квартир и апартаментов. Формат хостела в жилом многоквартирном здании в основном в Крыму не практикуется. Для частного сектора Крыма более проблемным [чем продвигаемый Госдумой закон о запрете хостелов в жилых домах] будет закон о сертификации гостиничных услуг, потому что многие мини-отели не смогут пройти эту сертификацию и будут вынуждены или совсем уйти в тень, или как-то перепрофилироваться в жилые дома. Сертификация гостиничных услуг может сильно изменить у нас картину, потому что большинство наших мини-отелей строились на свой страх и риск. Люди, получая земельный участок для частного домовладения, там строили гостиницы «по своему образу и подобию», с нарушениями пожарных норм, норм санэпидстанции и так далее.
Эльдар Лузин, адвокат по уголовным делам, работает в том числе в Крыму
Не буду говорить, что все плохо, но достаточно плохо. Потому что многие законов не знают. У меня сложилось такое впечатление, что любой следователь, дознаватель готов работать, но при этом они ждут по каждому своему действию указания от начальства. Возбуждать дело или не возбуждать, какую бумажку написать… Плюс коррупционная составляющая, такая круговая порука. Где-то — знакомства. Очень сложно бывает пробить стену непонимания со стороны сотрудников правоохранительных органов. На местах-то они все прекрасно понимают, с ними можно работать, но они, условно, тычут пальцем вверх и говорят: «нам там не дают». Один дознаватель вообще попросил меня выйти на улицу и прямым текстом сказал, что прокурор не дает ход делу, потому что у обвиняемого какие-то знакомства в районной прокуратуре. Коррупция была большая при Украине, и она никуда не делась.
Они практически на каждое действие просят разрешения сверху, те просят еще выше, и это такая громоздкая машина, которая не может нормально функционировать. Не знаю, с чем это связано — с российской действительностью или это крымский диагноз.
Многие в этой системе работали еще до 2014 года, то есть при Украине. И как они дальше могут осуществлять свою деятельность, не имея российского юридического образования, у меня, например, возникает большой вопрос. Вообще без понятия, как они переучиваются. Некая формальная переаттестация была, и на этом все. Несмотря на то что много похожего в российском и украинском законодательстве, но все же Украина — это отдельное государство, Россия — это отдельное государство.
Я сталкивался с такими случаями, когда, например, мы заявили о преступлении в июне 2018 года, и нам не отвечали вообще, несмотря на то, что срок рассмотрения сообщения о преступлении в соответствии с УПК российским — трое суток, потом можно продлить до десяти и до тридцати. У нас это тянулось почти до сентября, после чего дело возбудили. На мой вопрос, чем они занимались, они начали задним числом придумывать какие-то отговорки, писать бумажки. При том что это делали и полиция, и прокуратура, и суд даже в конце. Судья мне даже намекал — просил забрать мою жалобу. Они и возбудили-то уголовное дело уже после жалобы в суд, понимая, что они нарушили все, что вообще возможно нарушить.
Сообщение о преступлении рассматривается в соответствии с приказом МВД, говорили мне. Все же Уголовно-процессуальный кодекс по законодательству России гораздо выше по юридической силе, чем какой-то там ведомственный приказ, даже если он существует на бумаге.
Буквально сейчас общались с коллегами — они говорят, что, оказывается, у многих госслужащих, практически у всех, в том числе у судей, есть второе гражданство Украины. По нашему законодательству это невозможно.
Мы разговаривали и с полицейскими, и с сотрудниками прокуратуры, они говорят о том, что очень большая отчетность, просто огромная по их делам, и они не успевают изучать законодательство даже при всем желании. И до 2014 года, с их слов, у них очень много всего было автоматизировано. Все отчеты делались через специальные программы и при необходимости нажатием кнопки выкатывались. А когда в 2014 году они перешли в Россию, эти системы были отключены, и все приходилось писать от руки по ночам, по выходным.
А что касается тех, кто переехал с материка, из регионов, то мне рассказывали, что среди них тоже многие в шоке от того, что эта громоздкая машина не может работать. Понятно, что в материковой России тоже много проблем в этой сфере, но даже они удивляются.
Наркомания: сотни людей без заместительной терапии
Евгений (имя изменено), общественник, работавший в Крыму и на Украине
«Пилоты» по заместительной терапии для наркозависимых, если не ошибаюсь, на Украине начались еще году в 2004. Суммарно в учреждениях, выдававших замещающие препараты, было около 800 клиентов. Они были во всех крупных городах — Евпатория, Севастополь, Симферополь, Феодосия, Керчь, Ялта, Джанкой. Симферополь — один из четырех пилотных городов во всей Украине, наряду с Киевом, Днепропетровском и Херсоном.
Безусловно, это показывало эффективность. Понимаете, для обывателя — я не говорю об оппонентах или злопыхателях, потому что люди, не столкнувшиеся с проблемой, и не обязаны знать каких-то нюансов — любые хронические заболевания, даже сахарный диабет, — это невозможность есть сахар. А на самом деле люди даже не задумываются, что диабет первой степени — это отслоение сетчатки, слепота, незаживление ран, эндокринная система идет побоку, ранняя смерть, для женщины — невозможность выносить ребенка.
И то же самое касается заместительной терапии, причем и со знаком плюс, и со знаком минус. Во-первых, это не замена уличных наркотиков медицинским препаратом. Не только замена. Безусловно, человек получает раз в сутки выверенную врачом дозу, но самое главное в заместительной терапии, пожалуй, это то, что вскрывается целый пласт. Это же субкультура по сути. Она очень замкнута в себе, и в силу этого человек практически никогда не обращается к врачам, и это чревато не только для него, но и для окружения. Человека ставят в условия, которые обязательны для заместительной терапии. Во-первых — флюорография минимум раз в полгода. Кроме того, есть такая вещь в заместительной терапии, которая называется переадресацией: клиента передают другим врачам — офтальмологам, сосудистым хирургам, врачам общих практик, дантистам.
Кроме того, это мощный импульс для социализации. Потому что, представьте, жизнь уличного наркомана раньше выглядела примерно так: утром человек просыпается с одной мыслью — нужно достать дозу, начинается обзвон дилеров, и тут же — криминал. Пока человек не примет наркотик — он не может нормально существовать. После года-двух прием наркотиков уже не приносит кайфа, а приносит только облегчение. Это ему и дает замещающий препарат, будь то метадон или бупренорфин. В Украине начинали именно с бупренорфина, и это со стороны людей, адвокатировавших заместительную терапию, было очень хитрым и правильным решением — по той причине, что само название менее стигматизировано, чем метадон. Все постсоветские страны выросли из одних пеленок, за исключением Прибалтики, и отношение к метадону везде одинаковое. Он появился в Украине только к 2008 году.
И вот представьте, как человек с улицы, который три года, пять лет, двадцать лет (я знал людей, которые 35 лет находились в употреблении) употребляет, — вдруг попадает в среду, где с ним обращаются как с человеком. Первое, что доносят в нормальной среде, — это то, что наркомания — это диагноз. Есть масса других неприятных моментов, но ты закрыл эту дверь и идешь дальше. Хоть с какими-то ограничениями, но тебе все по плечу.
Некоторые учреждения заключали договоры с центрами занятости, и это работает. Чудеса происходят. Вообще, человек в ремиссии — у него крылья, это второй шанс. Об этом каждый тебе скажет. Некоторые умные врачи использовали плацебо, потому что страх бывает сильнее физической зависимости.
Поэтому, отбросив политику, начало действия российского законодательства на полуострове было, мягко говоря, стрессом, шоком. Не только для самих пациентов, но и для их семей. Потому что сын, вернувшийся в лоно семьи, муж, жена, дочь, мама, папа и так далее — снова перед выбором.
Подавляющее большинство были вынуждены вернуться в криминальную среду. Многие люди привыкли к тому, что безопасно употребляют, и, вернувшись в уличную среду, напрочь позабыв наработанные годами правила безопасного поведения, сталкиваются с огромным риском.
Сейчас еще очень сильно наркосцена изменилась. Я могу говорить это точно: Украина была гораздо более «натуральной» страной в тот период, в 2012-2014 годы. Даже героина не было. Не знаю, в силу чего. Варили в домашних условиях то, что называли «ширкой», натурпродукт. Только на «Казантип» привозили что-то для избранных. При этом Россия с 2000-х годов, я это знаю точно, — это амфетамины, метамфетамины. И тут вдруг [происходят события 2014 года]… Мне рассказывали, что в первые месяцы произошла ротация дилеров на точках. Везде поставили своих.
Происходят смерти бывших пациентов заместительной терапии при странных обстоятельствах. Человек покупает что-то под видом опиата. Употребляет — и у него передозировка. Вызывают скорую помощь, врач делает инъекцию — вообще ничего. По протоколу, спустя какое-то время, — еще одну. Ничего. Человек умирает от передозировки. И что это за субстанция — непонятно.
Одна из главных тем этого года — пробуждение новой протестной молодежи. У них модно слушать вич, техно, хард-трип, рапорвэйв, блэк фолк, чил-вэйв, дарк-стэп-трэп, нью-олд, психоделический клауд-рэп. А вот скинами — как левыми, так и правыми, — чья субкультура и война была на пике моды в нулевых и начале десятых, никто уже быть не хочет. И никто не хочет слушать их злую протестную музыку, под которую раньше где-нибудь в Мытищах с вертушки выносили щи. Почему так произошло и куда ушла субкультура, «Лента.ру» узнала у ее ветеранов и музыкантов.
«Когда я пришел в движение в 2005-2006 году, антифашистов на всю Москву было человек сто, — вспоминает ветеран антифа-движения под псевдонимом Костюм. — Но это были люди, готовые противопоставлять нацизму что-то большее, чем просто слова. А на улице была полная гегемония ультраправых, они нападали на концерты, избивали людей. Ты мог идти по Москве — и видеть толпы ультраправых фанатов и скинхедов».
В Москве тогда, по разным данным, насчитывалось около 10 тысяч активных участников нацистских организаций типа «Славянского союза» или НСО Дмитрия Румянцева — его наиболее радикального крыла (в том числе в нем состоял ныне осужденный Тесак).
«Антифашисты поначалу объединились вокруг музыкальной сцены, но я туда пришел из внутреннего чувства необходимости: нацисты — уроды, с ними надо бороться, вот и все», — вспоминает антифашист. Сцена же, по его словам, появилась для захвата субкультуры. С конца 1990-х подразумевалось, что скинхед — это обязательно ультраправый. Для борьбы с этим стереотипом антифашисты начали поднимать тему корней скинхед-культуры. «По сути скинхеды — это бритые панки, oi — это тот же стрит-панк», — считает Костюм. Появилось несколько групп — «Проверочная линейка», Working Boys, Bystreet, Zoraki и других, в лирике которых прослеживалось противостояние нацистской идеологии.
Драки происходили в основном около концертов. Правые «мутили» на концерты антифашистов, и наоборот. «Подлавливали группы нациков и объясняли им, что они неправы. Да, это тоже было насилие, но скорее наступательное, чем оборонительное. Эта война началась не с нашей стороны, маховик насилия раскручивали ультраправые. Еще в конце 1990-х на аполитичные панк-концерты типа «Пургена» заваливались люди White Power и начинали вести себя непотребно. Конечно, возникла необходимость давать им какой-то отпор», — рассказывает Костюм.
После убийства Вани Костолома (одного из лидеров антифы) в конце 2009 года движуха начала радикализироваться. Если раньше это были просто драки на кулаках, то в 2010 году уже использовались серьезные аргументы — нож на нож, арматура на арматуру, травмат на травмат. «Друга у меня задержали с нелегально привезенным пистолетом Zoraki (в честь которого назвали одноименную группу — прим. «Ленты.ру»), стрелявшим резиной, его квалифицировали как незаконное огнестрельное. В обойме было 25 патронов, был режим автоматической стрельбы. С помощью такой штуки мокрануть человека было достаточно легко, особенно если стрелять в голову. Короче, совсем уголовщина пошла», — резюмирует ветеран антифа. Жертвами этой войны, по прикидкам собеседника «Ленты.ру», со стороны антифашистов стало около десяти человек, причем убивали их не в стычках, а адресно. Счет стычек же шел на десятки.
Одно из самых крупных столкновений произошло на Павелецкой в конце 2010 года, вспоминает ветеран. «Проходил концерт антифашистской рэп-группы Moscow Death Brigade, и на него «мутили» ультраправые, причем очень серьезным составом: пришли правые околофутбольщики, причем топовые, и ссаная банда Алексея Антицыгана Касича, бывшего энсэошника. Антифашисты были в меньшинстве. Но в итоге правые дико обосрались и ушли с жертвами. Один из них лишился части печени и еле живым остался», — говорит Костюм. В результате этой стычки сел в тюрьму известный антифашист Игорь Баклажан Харченко, но среди правых разошлась информация, что уже невозможно прийти на антифашистский концерт без риска получить серьезные увечья. После этого крупных «муток» нацистов на антифашистские концерты уже не было, считает собеседник «Ленты.ру».
По его словам, сейчас антифашистов стало в разы меньше, поскольку объектом антифашизма являлась уличная агрессия национал-социалистов и других «гитлеропоклонников». Насилие ультраправых возникает и сейчас, но по факту его в разы меньше, чем в начале нулевых, и его нет в былом организованном виде (многие наци-скинхеды отбывают длительные сроки в колониях — прим. «Ленты.ру»).
«Лента.ру» обратилась к музыкантам разных направлений и жанров, чтобы узнать, что стало сегодня с культурой уличного радикализма.
Привет! Это — мой друг Гитлер / Жрет водяру литрами / И пиво лакает с пацанами в тяжелых ботинках, / При финках, которые творят добро, / То, которое с кулаками и с ножом под ребро
О новой протестной молодежи и ее музыке: Они реально выходят протестовать под «Пошлую Молли», Фараона и ЛСП. Всем же понятно — это поколение пидоров. В наших протестных кружках все были нищие, все были безотцовщины, дети семей бюджетников, алкоголиков, зэков. У них была объективно большая претензия к этому миру. А смотришь на этих пидорасов, которые выходят и стоят за Навального с плакатиком из типографии и в Инстаграме друг-друга лайкают с фоточками, как их задерживают, 300 рублей у мамки на штраф просят, — это же полный ****** (конец). Им важнее не то, что они в цепях, а баттл пидора Оксимирона. А те злые, о ком речь выше, — в тюрьме, в политическом убежище, кто колется, а кто умер. Я верю сирым и убогим, потому что их Русь обездолила. Но не верю сытым, трясущимся за Навального детям среднего класса.
О деградации протеста: Все, видимо, по «плану Даллеса» (мифический план ЦРУ по развалу России изнутри — прим. «Ленты.ру»): элитой молодежи стали не скины, а клауд-рэперы, и ориентиры у них — дудку покурить, предел героизма — ****** [сбежать] от ментов с наркотиками на руках.
Сейчас не выйдешь уже с файерами «черным блоком», потому что потом поедешь сразу [в тюрьму]. Последнее, что было, — разгром Химкинской администрации в 2010 году, после этого протестов — все, нету. Есть Навальный и «кидайте денег на Яндекс-кошелек».
Законы другие стали. Буквально в 2013 году я приехал в Москву и видел толпищу народа на скиновской моде, видел драки — как люди стреляли друг в друга. А сейчас не дай Бог где-то ******** [выпендриться] — и все.
Я прочитал первый раз [Евгения] Замятина (писатель рубежа XIX-XX веков, автор антиутопии «Мы» — прим. «Ленты.ру») где-то в 2009 году. Я не думал, что через пару лет я в окошко выгляну и все это увижу. Реально воспроизводятся поколения за поколением мудаков, которые водочку за Крым пьют, на Донбасс едут и рождают таких же убогих. Дай Бог, чтоб сын ефрейтором стал и в полицию пошел.
А оппозиционерам не нужны протесты, им нужны лайки. Как-то я пил водочку с известными в некоторых кругах оппозиционерами, они предлагали какую-то полную бредятину замутить, и я спрашиваю: а ***** [зачем]? «Ну как — лайки, просмотры, ты че». И дальше ничего. Хайп поглотил русскую революцию. А революция, если будет, будет не под рэп-баттлы, а под «Оргазм Нострадамуса».
Два столпа протеста щас — лайки и телочки. Раньше телки давали спортсменам, теперь дают модным оппозиционерам. А старым скинам телки уже и не нужны. У них героин есть.
О Yeltsin Death Brigades: Это протест, но в рамках чисто какого-то постмодернистского искусства. Все катится в безумный сюр, и не нужен уже какой-то воинственный протест, нужно просто менять маленько сознание людей, их рабство и россиянство чуть-чуть из их жоп вытаскивать. YDB ни к чему не призывает, но мы смеемся над ватой так называемой, пытаемся долю критического мышления у людей повышать. Так, да, через призму легкого безумия.
Это организация, которую нельзя никак победить, потому что нет никакой организации, есть просто паблик в интернете, я его веду иногда посменно, но вообще — хз, что там за люди, кто там в админах. Ну да, там есть 20 тысяч человек, которые поняли, что вокруг какая-то ***** [фигня] творится.
«Мы повзрослели»
Вячеслав Ширинкин, лидер фанатской ска-кор-группы Clockwork Times
Всегда смотри ему в глаза, уверен, в них увидишь страх,/ Все от того, что ты с дерьмом, а он стоит на кулаках,/ Но стопудово лишь одно — если не примешь Fair Play,/ Когда-нибудь тебе сполна вернется боль побитых щей
О новой протестной молодежи и их музыке: Эта протестная молодежь заморачивается не по музыкальным стилям, а по каким-то своим критериям, которые могут быть какими угодно, и это необязательно вообще музыка. Можно вспомнить критерии скины/антифа, а можно вспомнить 90-е, когда главный раздел был рэперы/панки/металлисты. То, что было интересно 30 лет назад, 20 лет назад уже стало никому не нужно. Сейчас внутри старых скиновских движух уже пошли другие деления, другие расколы, начиная от религии (православие или язычество), заканчивая тем же самым Донбассом. И среди фашистов и антифашистов есть деление на тех, кто поддерживает Донецк и Луганск, и тех, кто за так называемую «антитеррористическую операцию».
Все меняется с жизненными циклами. Это раньше были субкультуры панков, скинов, рэперов. Сейчас границы стираются. Банальный пример: в 2000-м, что ли, году был такой концерт «Бит Битва», он проходил на «Речном вокзале», в Дворце спорта «Динамо». Там на одной площадке попытались собрать рэп- и рок-группы: «Легальный бизнес», «Тараканы», «Наив», Децл, Bad Balance. Должны были и «КиШ» выступать, но их обманули — сказали, что это неполитическая акция, а в итоге выяснилось, что всех собрала партия «Яблоко». Там были очень крупные драки между рэперами, панками и кем-то еще. Сейчас, если посмотреть, многие скины того времени ходят на рэп, и многие панки с ними. А рэперы ходят на панк-рок. Все смешалось. А прошло всего лишь 17 лет.
Я сам был недавно на рэп-фесте, там были группы типа FACE, OBLADAET и ЛСП. Для меня загадка, почему люди ходят на эти коллективы. Это же откровенное говно. На сцене они ведут себя очень круто, бодро, энергично, но в записях и клипах они тупо не попадают в ноты — нужно быть полным идиотом и отключить мозг, чтобы слушать такое. В их текстах даже нет закрученного сюжета, они строятся на: «Я тебя ***** [отымею], куплю себе дорогие кроссовки, мне на все ****** [положить]». Они ничего не хотят донести. Мы ставили тексты на первое место, а у них — показать то, что они ******* [разгильдяи]. Но народ это воспринимает, все билеты на фест были распроданы за несколько дней до начала. Значит че — «народ у нас деградирует».
Но лично мне нравится этот плавильный котел. В целом это путь к какому-то развитию, а не к деградации. Сидеть и делить людей по стилям и направлениям — не очень правильно. То, что в Америке происходило тонну лет назад, в России начинает происходить только сейчас, какие-то зачатки этого всего.
Об идейности и политизированности: Я никогда не был сторонником политизированности. Если смотреть на историю группы CWT — мы самые первые заявляли, что нас не интересует политика, мы хотели играть все и для всех. По поводу песни «Бойцовский клуб» («Это наш бойцовский клуб, где уважают белых, ненавидят хачей») многие заблуждаются: в ней объясняется положение вещей, которое было на тот момент (начало нулевых — прим. «Ленты.ру»). Это не призыв к действию, это просто описание того, какие настроения были тогда. Когда писалась песня, все было действительно так: 95 процентов фанатов считали себя правыми, чуть ли не каждый второй считал себя скином, и действительно речь шла о каких-то White Power-идеях. И действительно они ненавидели хачей. Когда товарищи антифашисты пытаются приписать нам призыв к какой-то ненависти, они очень сильно заблуждаются, но я не обращаю на это внимания, потому что это их задача: сделать хуже нашей группе.
Мы изначально задумывались как фанатская группа, мы хотели петь про футбол, и все, что с ним связано, скорее про то, что вокруг него. И нам это удавалось, и до сих пор удается. Другое дело, что мы повзрослели, стали старше, не участвуем в драках, но обладаем картиной будущего: мы хотим развиваться, работать над собой. Раньше было [в наших песнях] больше сленга, больше вещей близких рубящимся людям. Но слушатели CWT взрослеют…
О правой сцене: Какие-то правые идеи мы не выдвигали, нам это было неинтересно, мы не являлись представителями правой сцены. Конечно, на нас ходили люди, которые имели к этому отношение, но мы не были частью этого. Более того, нас не принимала правая сцена, группы «Коловрат», T.N.F., «Вандал», «Хук справа», «Банды Москвы» и тому подобные. Для них мы были скорее антифашистами. Для правых мы были левыми, а для левых — правыми, всегда находились где-то посередине. От этого мы много страдали по разным причинам, нас не пускали участвовать в каких-то концертах и фестивалях. Но мы не зигующая группа и не антифашистская, мы одни держим флаг в руках и на всех клали.
Люди, которые играли в этих правых группах, старше меня, и у них были внутригрупповые проблемы или проблемы с законом, поэтому они и ушли. Если бы кому-то из них нужно было продолжать дальше — я думаю, они бы продолжали. Какого-то сожаления по нынешнему отсутствию большой правой сцены у меня не то что нет… Наверное, она должна существовать, раз существует левая. Мне кажется, в каком-то подпольном виде и левая, и правая сцены существуют, и на их подпольные концерты ходят какие-то специальные люди. Радикально ничего, по-моему, не поменялось.
О «войнушке»: Сейчас усилился госконтроль над всем. После драк болельщиков ЦСКА и Спартака к людям через неделю приходили с делами, и сажали под домашний арест и всю херню. Точно так же, если ты по субкультурам подрался с кем-то, не факт что ты за это не ответишь. И все этого боятся. Никому не нужно на ровном месте дать ***** [люлей] кому-то, а потом сидеть за это. Думаешь: «***** [Зачем] мне это надо, у меня там жена, ребенок, я че, буду этой ерундой заниматься?». Нет, конечно. Сейчас на любой сводке с дерби уже нельзя найти никаких упоминаний о драках. Люди [на матчах] сидят и не высовываются, потому что перед Чемпионатом мира 2018 **** [трахают] всех так, что мало не покажется.
«Где их Виктор Цой?»
Дмитрий Авал, антифашист, экс-участник московской oi-команды Bystreet.
Твой враг — это больше, чем ярость!/ Твой враг — это больше, чем злость/ Твой враг — серая форма/ И кто-то называет их закон
О субкультурном гетто: Мне кажется, группы вроде «Проверочной линейки» (антифашисты) и более популярного, игравшего на разных там площадях «Коловрата» (ультранацисты) были чисто субкультурными историями. Социальная тема их не сильно трогала. «Проверочная линейка» явно не мыслила в категории борьбы за власть, и политическая составляющая в их творчестве сводилась больше к субкультурному противостоянию. Такой месседж и был у группы: «Освободите сцену, пока не пришел всему «Коловрат» на смену». Последний концерт «Проверочной линейки» я отыграл как басист, поэтому знаю, о чем говорю. При этом у «Коловрата», конечно, были песни про марши скинхедов-нацистов, берущих Кремль.
Еще в 2012 году у некоторых деятелей антифа-сообществ были позиции по поводу Болотной площади, в частности, у меня. Но особого отклика в среде панков и хардкорщиков не было, и это был печальный момент. Люди воспринимали политику через свой субкультурный объектив: нацисты, нападающие на наши концерты, плохие, но мы не понимаем, почему именно, чем конкретно плоха, скажем, ксенофобия.
О новой музыке протестной молодежи: А нужна ли им музыка как какие-то протестные гимны? Субкультура как массовое молодежное явление потеряла для современных подростков свою значимость, какую она имела в нулевые. У них и визуально, и музыкально все mixed и mashed. Нет условного MTV, которое они все сидят и смотрят, и нет какого-то единого андерграунда, который противостоит этому мейнстриму. Сейчас просто включаешь Apple Music или паблик «ВКонтакте» и составляешь свою музыкальную картину как угодно.
Где их Виктор Цой? Не знаю, может, действительно какой-нибудь Фараон и клауд-рэп им станут. Хотя они и не делают ничего политического в своей музыке. У Оксимирона в стихах есть что-то такое, но очень мягкое. У рэпера Хаски заметно проскакивают социальные мотивы, прямо капитально — больше, чем у остальных рэперов.
Время меняется. Я не уверен, что то, что работало в 2005 году, должно сработать в 2017-м. Разное время — разная музыка. Многие и сейчас делают и oi-группы, и панк-группы, и хардкор-группы, но сейчас это крайне вторично. Почему эта музыка, сделанная по старым лекалам, должна принести широкий отклик в мире совершенно другого поколения, которое живет в другой технической среде?
Я все еще хожу на субкультурные мероприятия, правда, уже реже (видимо, старею), и вижу молодых людей, которые продолжают заниматься реконструкторством скинхедов, панков и прочих. Но сейчас потерял актуальность конфликт субкультур, который был в нулевые, когда были все эти походы с арматурами на концерты друг к другу.
О сожалениях: У меня нет сожалений о том, что прошла эта романтика, накал страстей, и окончилась эта субкультурная война. Можно, конечно, по этому поводу испытывать ветеранский посттравматический синдром, просыпаться в поту ночью и вспоминать об этом. Значимость субкультуры исчезла, она потеряла актуальность и уже не так важна для общества, но при этом сама субкультура выиграла от этого. Она стала нормой: постоянно происходят какие-то панк-концерты, фестивали. Конечно, их может прикрыть милиция, но это вопрос в целом общественных настроений. Но зато теперь нет опасений, что на концерт могут нагрянуть нацисты. Если такое произойдет сейчас, это будет сенсацией. И это, конечно, хорошо. Я рад, что молодые люди, которые этим всем интересуются, избавлены от лишних проблем.
«Скины отжили свое»
Андрей Куба, рэпер, антифашист и анархист
Во времена гражданской войны/ за кого за кого за кого пошел бы ты/ за красных или белых мне в общем все равно/ а мне нужна свобода — я бы пошел к Махно
Про новую музыку протеста: Сегодня молодежь рубится под любую другую музыку, кроме протестной. Конечно же, виноват в этом постмодерн. Но на самом деле все эти [музыкальные] протестные группы появились тогда, когда и интернета нормального-то не было. Ну, то есть он был, но нынешняя протестная молодежь была еще в детских садах и школах. До них не дошло наследие всех этих групп. Не совпало по времени пробуждение этой молодежи и то, что игралось специально для всяких беспорядков.
Интересный вопрос, почему у такой радикальной музыки не появилось последователей. Мне кажется, это связано с общим кризисом, с тупиком, в который зашло, в частности, антифашистское движение. Но остались старые группы, довольно популярные, например Moscow Death Brigade, играющие сейчас больше с деловым подходом. Они больше играют в Европе, а было бы круто, если бы они играли по всей России. Но что-то этого не происходит. Возможно, из-за того, что тут у них бы возникли проблемы с законом.
О кризисе антифа-движения: Началом этого кризиса можно назвать убийство Ивана Хуторского (известного как Ваня Костолом — прим. «Ленты.ру») в 2009 году, это был переломный момент. После этого какая-то общность утратилась. Все тогда начали разбегаться потихоньку по своим кружкам по интересам. Окончательно раздор внес украинский кризис в 2014 году. Сейчас, может, все опять будут мириться, не знаю. Мне кажется, этот кризис еще долго продлится.
Об ушедшей моде быть скинами: Скины отжили свое. Не знаю, почему. Надоело всем просто. Это же была мода, и она прошла. У меня никаких сожалений по этому поводу нет — наоборот, мне нравится, что все стало более открыто, все перестали строго соблюдать свои субкультуры, и можно самые разные жанры употреблять в качестве пропаганды. А скины — ну, было и было.
Скины пытались влиться в этот новый открытый интернет социальных сетей, но у правых скинов постоянно закрывали группы и форумы, да и их самих закрывали в буквальном смысле. А левые просто не могли взять количеством, потому что их было немного.
Об уходе молодежи в блатную субкультуру: Я сам из Сибири, и хорошо знаю такие движения [АУЕ]. Они всегда были, но сравнительно недавно появилась эта аббревиатура. У нас в школе все собирали на общак, на тюрьму. И идеалы такие были: щас закончу школу, потом в армию, потом сяду в тюрьму, наберусь всего и нормальным буду человеком. Да, конечно, сейчас эта субкультура крепнет из-за архаики и культурной нищеты.
Они тоже протестные, громили полицейские участки в Забайкалье. Надо, чтобы они что-то позитивное нашли в своей идеологии. Они же стремятся тоже к идеалам горизонтального объединения людей, это стопроцентная контркультура, самый настоящий панк-рок. И музыка у них соответствующая — жесткий блатняк.
Это вообще русическая такая тема, исконно советская. А скин — пришлая тема. Нужно было всем объяснять, что это все значит, как нужно одеваться, как все нужно делать. А АУЕ было всегда. Можно на соседа своего посмотреть и с самого детства понять, как нужно. Какие нельзя татуировки набивать и слова говорить, чтобы за них не отвечать. Это все впитывалось с молоком. У меня окна выходили на тюрьму в первой нашей квартире. А во второй — на военную часть. АУЕ для нас естественно, а скины — все-таки косплей.
О запросе на протест: Конечно, он есть. Но, может, новое такое музло должно быть не совсем обычным, нужно изыскивать. Появилось много музла, и теперь тяжело конкурировать андеграунду с какими-то раскрученными медиапроектами. Они могут сделать все проще и хитрее, а тебе из подвала придется стараться, даже если у тебя больше идейность и больше права петь вообще про свою жизнь и про протест. Нужно идти в ногу со временем, развиваться, становиться конкурентоспособным. Это, в общем-то, даже и проще сейчас — опять же интернет, проще дойти до слушателя. Но надо подходить к музыке по-деловому, а не как раньше, исключительно как к творчеству, максимально удаляясь от мирских вопросов. Все делали от души, но не хватало организованности. Я думаю, в массы наши идеи ушли бы гораздо дальше, если бы мы были более структурированы.
День победы сборной России по футболу над испанцами пришелся на Всероссийский олимпийский день. Тысячи россиян по всей стране отметили этот праздник спорта, а в столичном парке «Сокольники» собрались прославленные чемпионы и их юные ученики, чтобы вдохновить праздно гуляющих горожан и передать победную олимпийскую энергетику российским футболистам. Судя по результатам матча, у них это получилось. Корреспондент «Ленты.ру» побывал на месте и испытал свои силы в десятке спортивных дисциплин.
Олимпийский день рождения
«Я надеюсь на победу… Хочу красивого футбола, чтобы была драка. Не хочу «один-ноль». Я хочу, чтобы наши парни боролись до конца, но только по правилам. Испанцы, в конце концов, больше не «красная фурия», какими они были раньше. Зубов у нас хватит», — поделился своими предсказаниями и надеждами Александр Лесун — чемпион Олимпиады 2016 года в Рио-Де-Жанейро в современном пятиборье.
1 июля Александр отмечал в Сокольниках в кругу друзей и фанатов не только ХХIХ Всероссийский олимпийский день, но и свое тридцатилетие. Как и ожидалось, в этот воскресный день ни один разговор не обходился без футбольной темы.
Утром казалось, что из-за проливного дождя, никакого праздника на открытом воздухе не получится вовсе, но ровно к 11 часам, когда за час до официального открытия началась олимпийская зарядка, тучи расступились и палящее солнце быстро просушило площадки для всех видов активностей, коих в тот день на большой Фонтанной площади было немало.
Прохожие благодарили «богов мундиаля» за возможность провести время в любимом парке.
«Нужно окрепнуть и возмужать»
Теcт на знание основных антидопинговых правил — вот с чего начинался предложенный гостям мероприятия олимпийский квест. Здесь многие узнали, что спортсменов могут проверять бессчетное количество раз в году, а с замешанными в допинговом скандале врачами лучше не общаться.
Затем серфинг, а точнее проверка на умение держать баланс на учебной доске, водруженной на круглый валик и глядя на стенды с фотографиями рассекающих по океанским волнам экстремалов.
«Одна ошибка и все, копец!» — шепчет женщина на ухо мальчику, заглядевшемуся на картинки.
«Ой, ладно» — отвечает тот.
Через мгновение — ба-бах — по-соседству с доски падает рослый мужчина. Ему сразу же дают салфетку из аптечки, чтобы протереть ссадину на локте. Эта аптечка — реквизит к следующему «аттракциону», где отрабатываются навыки оказания первой медпомощи и реанимации.
Губы манекену протирают намочееной водкой салфеткой (куда же без водки!). «Так, обхватываем ртом рот, чтобы было герметично, немного приподнимаем подбородок, затыкаем нос и делаем два сильных глубоких выдоха, — говорит инструктор. — Теперь находим середину между солнечным сплетением и верхней границей грудины и нажимаем. Рывками. Локти не сгибаем. Хорошо».
Пять минут такой реанимации и в тренажерку уже можно не ходить. Но дальше есть возможность передохнуть и даже зарядиться энергией — настольных хоккей. Здесь можно «рубануться» двое на двое или всей семьей. Детям, правда, крутить фигурки игроков с помощью металлических спиц быстро надоедает и они начинают делать это руками. Но игрушечные хоккеисты крепко стоят на своем игрушечном льду и мелкому вандализму не поддаются.
Через стенку — мини-дорожка для керлинга с настоящим игровым камнем и щеткой. Вблизи выяснилось, что это все же не щетка, а швабра, так как конский волос для таких приспособлений уже не применяется. Бесплатное занятие со всеми желающими проводит ни кто-нибудь, а Юлия Портунова — чемпионка Европы и России, бронзовый призер Чемпионата мира.
«Занятия керлингом лучше начинать лет с 12, не раньше. Нужно окрепнуть и возмужать. Это не очень динамичная игра. Она требует много терпения и внимания», — рассказывает Юлия.
А вот для взрослых эта игра уже может оказаться достаточно интересной. Можно прийти компанией друзей и создать команду. «Очень много знаю людей, уже выступающих на чемпионатах России, которые изначально просто собирались поиграть по-принципу: «Ну что, мужики, пойдем сыгранем?»», — отмечает девушка.
Двинуть цилиндр из отполированного гранита весом в двадцать килограммов по искусственному льду несмотря на удобную ручку не так легко, как кажется. А «свипующему», то есть человеку, трущему щеткой поверхность перед двигающемся камнем, — главное вовремя убирать его с дороги.
«Ну давай быстрее, ты мне камень застопорила, — кричит, улыбаясь, мужчина девочке лет девяти, орудующей щеткой. — Будешь у меня дома тренироваться со шваброй ».
«А этим камнем ведь можно кого-нибудь придавить?» — не обращая внимания на замечание, говорит ребенок.
«Его не кидают, а толкают аккуратненько. Клади уже — говорит родитель, но как-то неуверенно и тут же оборачивается в поисках поддержки. — Ведь так?»
Следующий этап квеста — самбо. В больших палатках с мягкими матами на полу юные, но уже серьезные и опытные борцы, учат горожан красиво и безопасно падать на спину. Эти парни выглядели эдакими добряками — пацифистами рядом с каратистами, которые обучали прохожих лихо и со всей дури бить рукой от бедра.
«Бьешь одновременно с постановкой ноги. Будто у тебя вместо руки — шпага», — объясняет каратист.
Освоив эти премудрости, люди отправляются метать регбийные мячи в ворота и это совсем непросто, учитывая, что мячи в регби не круглые.
А дальше рампа для скейтбордистов, собранная по кругу, вокруг фонтана. Тут главное сходу не расшибиться и оставить силы на гандбол, тяжелую атлетику, фехтование, настольный теннис, баскетбол и цигун.
«Потрите ладони рук друг о друга и отведите их на несколько сантиметров. Чувствуете тепло и приятное покалывание? Это и есть энергия (Ци — по-китайски). Теперь отведите ладони дальше, а потом сдвиньте вновь… » — рассказывает собравшимся на лужайке чемпион мира по оздоровительному цигуну Виктор Стерликов после пятиминутной групповой разминки. С его лица часами не сходит улыбка, что как-то пугает.
За каждым движением ярко одетого Стерликова внимательно следят десятки пар глаз. «Да, в такой пижаме в метро не покатаешься. Хотя не жарко», — комментирует мастер-класс одна из зрительниц своей подруге, стоя в сторонке.
Тут же у Фонтанной площади соорудили небольшую горку для бобслея. Сани, поставленные на колеса, скатываются на асфальт прямо из автофургона. «Не волнуйтесь, вас поймают», — говорит, улыбаясь, молодой бородатый великан-бобслеист подошедшим к фургону красивым девушкам.
«Ой, мне надо, чтобы меня поймали», — тут же, глядя ему в глаза, отвечает одна из них.
Вообще парни и девушки старались не терять времени даром. Спорт спортом, но главное — общение. Эта атмосфера, когда ребята — самбисты, регбисты, фехтовальщицы, теннисистки — сплелись в один веселый танцующий и смеющийся клубок, похоже, и есть та самая атмосфера олимпизма, строгую формулу которой со сцены пытались вывести прославленные спортсмены, ставшие теперь официальными лицами.
«На протяжении многих лет специалисты в области спорта пытаются дать точное определение понятию олимпизм, — напомнил четырехкратный олимпийский чемпион и глава Олимпийского комитета России Станислав Поздняков. — Хотя есть Олимпийская хартия, где сказано, что олимпизм – это философия жизни, которая выражается в стремлении к балансу тела, духа и разума, ее конечной целью является всестороннее физическое и духовное развитие человека, когда такие качества как быстрота, ловкость и сила органично сочетаются с нравственным воспитанием и волей к победе».
По мнению чемпионов, философия олимпизма выполняет в обществе миротворческую миссию и это является обратной стороной борьбы за титулы, звания и рекорды. «Если бы хоть раз наши враждующие политические лидеры побывали в олимпийской деревне, посмотрели какой там царит мир, дух спортивного товарищества и одновременно дух здоровой борьбы, они бы удивились», — резюмирует Александр Лесун.
«Вставал и бегал на лугу»
«Меня отец таскал с одной секции на другую. Все это с криками, воплями: «Давай, давай. Это очень надо!», — говорит Николай Александрович — один из горожан, случайно попавших в Сокольники на олимпийский день. — И в итоге я нигде не зацепился. Сожалею? Нет. За олимпийскими играми слежу, работаю. Что еще? А вот сын сам втянулся в борьбу. В самбо. Мы даже его отговаривали с матерью. Говорили, что травмы будут, водить туда отказывались. И что? Вот он теперь кандидат в мастера спорта».
Судьба спортсмена, как и судьба любого другого человека — непостижима и непредсказуема. Но есть в ней этапы, которые так или иначе проходят все. По словам Юлии Портуновой, один из них — период перехода из юниоров в разряд взрослых профессионалов. На этом этапе из-за проблем с мотивацией из спорта уходит много талантливых молодых людей. И универсального рецепта для решения этой проблемы не существует. Об этом уже говорят представители российского бизнеса, те, кто долгие годы занимается развитием отечественного спорта.
«У меня был такой знакомый Валерий Борзов — чемпион Олимпиады 1972 года в Мюнхене по легкой атлетике — рассказал статс-секретарь, вице-президент «Норникеля»Владислав Гасумянов. — Когда ему вручали очередную награду, один из членов политбюро — Владимир Щербицкий — спросил: «Валера, а какие же стадионы у вас в деревне, в области, что ты добился таких успехов?». Тот ответил: «Никаких. Я каждое утро вставал и бегал на лугу». Я хочу сказать, что вряд ли мы найдем или импортируем какие-то готовые рецепты».
Вице-президент «Норникеля», как и многие другие специалисты, считает, что в стране должна работать сеть, выявляющие юные дарования. «Молодые таланты растут от земли, среди них нужно находить самородки и работать с ними в системе спорта высоких достижений», — отметил Гасумянов.
Этим давно и активно занимается «Норникель», в качестве партнера Олимпийского комитета России, Ночной хоккейной лиги, Российского футбольного союза, Федерации керлинга России и многих других спортивных организаций.
Гасумянов подчеркнул, что бизнес, который насыщает сегодня российский профессиональный спорт деньгами, несет колоссальную ответственность и должен избегать простых решений. «Просто у кого-то что-то купить и привезти невозможно.Так не делается. Любой спортсмен, любая спортивная команда вырастает здесь, на месте», — пояснил он.
Наиболее верным будет подход, когда компании берутся, в первую очередь за поддержку и развитие тех территорий, на которых располагаются их активы, на поддержку семей своих сотрудников и их земляков. И теперь, когда до конца футбольного первенства планеты остается еще две недели, «Норникель» занимается подготовкой к следующему масштабному спортивному событию мирового уровня, проведение которого международное сообщество доверило России — к Универсиаде 2019 года, которая пройдет в Красноярске.
«Мы сделаем все возможное, чтобы грядущие спортивные мероприятия прошли на самом высоком уровне. Часть из них будет организована на территории принадлежащего «Норникелю» фанпарка «Бобровый лог», — добавил Гасумянов. — И уже сейчас мы практически завершили все работы, чтобы он соответствовал лучшим мировым стандартам и требованиям».