Архивы по дням: 15.02.2020


Почему российские школьники нападают на учителей. И что с этим ...

13:29, 15 февраля 2020

«Заложили мину, которая должна была взорваться»

Евгений Ямбург
Евгений Ямбург
Фото: Илья Питалев / РИА Новости

Конфликт, произошедший 15 января между педагогом и подростком-второгодником в московской школе номер 113, привлек внимание федеральных СМИ и взбудоражил общественность. Учительница физики во время урока порвала провод в наушниках ученика, слушавшего музыку и проигнорировавшего ее замечание. В ответ он ударил ее, а затем разбил стекло в шкафу и поранил собственную руку.

В настоящее время подросток, которого воспитывает бабушка, находится дома в ожидания решения своей судьбы. Учительница стала частой гостьей на различных ток-шоу, где во всем винит мальчика, своей вины не признает, и телевизионная аудитория ее поддерживает. А директор школы, написавший заявление об увольнении по собственному желанию, отозвал его другим заявлением, а позднее вообще объявил, что уволиться его вынудили. И сейчас группа родителей при поддержке местного депутата проводит митинги в поддержку бывшего директора, в которых участвует и он сам, заявляя о любви к школе и ученикам.

Своим мнением о причинах, которые привели к этим последствиям, и об истинных виновных и пострадавших с «Лентой.ру» поделился директор соседней 109-й московской школы, потомственный педагог, академик Российской Академии образования, заслуженный учитель, доктор педагогических наук Евгений Ямбург

«Лента.ру»: Как вы оцениваете ситуацию, которая произошла в школе номер 113?

Евгений Ямбург : В сложившейся ситуации меня больше всего здесь беспокоит ребенок, это самая страдательная сторона, как бы странно это кому-то не показалось. Ребенок в данном случае является просто разменной пешкой в политической игре мнений, точек зрения и тому подобного. Вот сейчас общественность возмущена тем, что обижена и оскорблена учительница.

Я хорошо это понимаю, потому что учитель превратился в сферу обслуживания, где клиент всегда прав, учителя может обидеть любой, например, какой-нибудь прапорщик пьяный, который выбивает отметки для своих детей, какой-нибудь распоясавшийся ученик, у которого отобрали гаджет. Поэтому, когда журналисты выступают в защиту учителя, я это понимаю. Кстати, сейчас разрабатывается новый кодекс на этот счет, и мы не первые — в Казахстане уже принят закон об ответственности за оскорбление учителя. Но в данном случае здесь все сложнее, и я со всей ответственностью утверждаю, что здесь вина лежит на школе.

Можно ли было предотвратить конфликт в школе? И кто мог это сделать?

У этого мальчика, во-первых, сложнейший психоневрологический диагноз, а к таким детям должно быть повышенное внимание. Ибо есть то, что им не перескочить. Никогда они в полном объеме никакую программу не освоят. По отношению к таким детям главная задача — это социальная адаптация.

Ранее этот мальчик обучался в другой школе, и ее директор Виктор Киселев прошел с ним огромный путь, все медицинские, психологические и педагогические комиссии. А у нас это очень сложно, потому что мы боимся карательной психиатрии. В результате этот мальчик был переведен на надомное обучение, и это абсолютно правильный путь.

То есть к нему приходили учителя и занимались с ним в зоне его ближайшего развития. Но когда он перешел в 113-ю школу, директор даже не удосужился посмотреть его личное дело, вникнуть и понять, почему этот ребенок был на надомном обучении. Так он попал в обычный класс. Конечно, родителям, тем более таким, так удобнее. Таким образом заложили мину, которая должна была взорваться.

Сейчас общественность и СМИ обвиняют в конфликте только ребенка, согласны ли вы с этим?

Нет, повторюсь, ребенок как раз пострадавший. К вышесказанному хочу добавить, что семья у этого ребенка совсем не простая. Его мать была осуждена за убийство, у отца новая жена, которую этот ребенок считал матерью. Но вот выходит его биологическая мать и ставит его в известность, кто настоящая мать. Да уже от одного этого можно с ума сойти, это уже такая сильная фрустрация плюс психоневрологический фон. А учительница, классный руководитель, которая как бы жертва, даже не удосужилась сходить к нему домой А ведь это ее прямая обязанность, у нас, кстати, в Москве за классное руководство платят 25000 рублей в месяц, в отличиие, например, от Екатеринбурга, где при нагрузке 30 часов учителя высшей категории с трудом получают 30000 рублей за все, включая классное руководство.

Вот начинается урок, она подходит к нему и срывает наушники. Это полная педагогическая безграмотность вообще трогать за тело, да и вырывать этот гаджет, не понимая, что в этой нищей семье это же еще и деньги. Она что думала, что если сорвет наушники, то он физику будет изучать? Это явная непрофессиональная провокация. Да, ей 62 года, но мне 69. А учиться надо, потому что сегодня мало быть историком, физиком или литератором.

Сегодня надо знать психолого-педагогические особенности детей с нарушениями, а таких сегодня вагон и маленькая тележка. По данным Союза педиатров России, реально здоровы всего двенадцать с половиной процентов детей. Я не хочу сказать, что все остальные инвалиды, но эта тема для отдельного разговора.

Существует ли в школах алгоритм работы с трудными подростками?

У меня адаптивная школа, где учатся все вместе, одаренные и «одуренные». В каждом классе сидит по двое-трое таких учеников, и они всегда очень благодарны, если ты ему руку на плечо положишь, поговоришь с ним, не требуя от него выполнения программы. Теперь этого ребенка оставили на второй год. Но это полный бред, вот хоть 5 лет будет сидеть он, все равно программу не усвоит. Существующее законодательство позволяет переводить их условно и не мучить, потом он получит профессию. Вот у меня такой же сидит ребенок, но у него умные родители, которые понимают, что если случится обострение, необходимо будет перевести его на надомное обучение.

Парадокс в том, что чем выше уровень медицины, тем больше больных детей. Это не только у нас, во всей Европе так, потому что мы по европейским нормам вытаскиваем уже в колбах 500 граммовых детей на очереди 450-граммовые.

Мы не фашисты, стараемся всех спасти. Они рождаются, как правило, при помощи кесарева сечения, стремительно, там очень много нарушений. Это значит, что у такого ребенка есть опасность синдрома дефицита внимания, гиперактивности, отслоения сетчатки или склонность к диабету… Это не трагедия, но с этим надо работать. В современном мире таких детей становится все больше и больше. А если брать частотность заболеваний, то на первом месте даже не рак, а психоневрология. Таких детей все больше и больше, с ними надо учиться работать.

Вы опытный директор, как в сложившейся ситуации можно выстроить работу с ребенком, помочь ему?

Для этих ситуаций в школах создаются медико-психолого-дефектологические службы. В некоторых школах в Москве они есть, а если нет, то директор школы был обязан ребенка послать в специальные центры. Например, в Ясенево есть прекрасный центр, где работают специалисты, которые приводят ребенка в адекватное состояние. Но этого сделано не было, к ребенку отнеслись формально и получили вот этот взрыв.

Я считаю, что это махровый непрофессионализм и педагога, классного руководителя, и директора, которые палец о палец не ударили для того, чтобы, если хотите, профилактировать это, а не ходить и гордиться тем, какие они несчастные. В Москве есть и другие возможности, например, специальная школа при психоневрологической больнице, куда в период каких-то обострений можно отправить детей. Там работают профессионалы, медицинские психологи, социальные психологи и так далее.

Я хорошо знаю, что происходит в России в работе с девиантными детьми, социопатами. Например, в Хабаровске есть такой гениальный педагог Александр Петрынин, фанатик своего дела. Я был рад, что в прошлом году он получил медаль уполномоченном по правам человека и по правам ребенка в России.

Он создал там открытое учебное заведение, детский дом не детский дом, колонию не колонию, где нет колючей проволоки, но оттуда никто не убегает. Там серьезные ребята, получившие жесточайшие травмы. Есть убийцы, ну, которые не могут отвечать за совершенное убийство в 12-13 лет, есть те, кто видел, как отец зарубил мать, и так далее, и тому подобное. Я там был и видел, что он сделал невероятное, Макаренко отдыхает. Вот это педагогическое мастерство, это Макаренко такой новый, более серьезный.

Педагогам надо с холодной головой трезво смотреть прежде всего на себя, не обижаться и не впадать в панику, что дети изменились. Главная компетенция педагога — самому все время учиться. Без этого нет педагога, без этого ты превращается в ремесленника и получаешь в итоге по полной программе.

Главное — это культура учителя, снижение градуса агрессии. А градус агрессии нагнетают все, этому способствует контент каналов телевизионных. У нас куда не посмотришь, везде одни враги, а дети в этой атмосфере вырастают.

Каким вы видите будущее этого мальчика?

После всего, что произошло, уже не уйти от судебного разбирательства, и ребенок может быть направлен в колонию. Только не падайте, пожалуйста, в обморок от слова «колония», это не в системе ФСИНа, а в системе Министерства Образования есть такие колонии. Я знаю, что там работают блистательные люди. Ну, например, чтобы было понятно — в одной из таких колоний работает шесть героев России. Это офицеры, прошедшие горячие точки, но при этом получившие педагогическое образование.

Работа там построена замечательно, прежде чем заниматься с ними физикой и математикой, вырабатывают дисциплину, совершают физические и даже военизированные упражнения. Я не большой поклонник шагистики, но в данной ситуации это полезно — то, что доктор прописал. Как только они привели ребенка в нормальное физическое состояние и застолбили основы дисциплины, после этого начинается обучение. Поэтому слова колония не надо бояться, просто название такое.

Сейчас происходят недопустимые со всех сторон вещи. Во-первых, это нездоровое внимание со стороны средств массовой информации. Понятно, что они должны обыгрывать такие ситуации,

В соцсетях распространяется петиция в защиту администрации школы и возвращение директора. К каким последствиям для школы это может привести?

Абсолютно бесперспективная и демагогическая вещь. Статья трудового законодательства гласит, что учредитель может уволить любого директора без объяснения причин. И как бы общественность не возмущалась, он будет уволен. И причина есть — непрофессионализм, здесь я, не будучи махровым бюрократом, согласен с оценкой Департамента образования. Должность директора занимает уже совсем другой человек. Ну, а прежний директор занял очень смешную политическую позицию, потому что, во-первых, он сам испугался и своей рукой написал заявление по собственному желанию.

Я понимаю, почему он это сделал: лучше по собственному желанию уйти, чем по недоверию, потом не устроишься. А ему предложили место заместителя директора в одной из соседних школ. Но спустя некоторое время он, собравшись с силами и возбудив родителей, набрался окаянства и послал по почте, как я понимаю, заявление, чтобы отозвать предыдущее.

На мой взгляд, это абсолютно бессмысленная вещь, никто на это не пойдет. Тем более что действительно основания есть. А он сейчас нигде, на бюллетене. Ну, дай Бог здоровья, он, наверное, сильный стресс получил — в ту школу не пошел, из этой не ушел. В результате новый директор, который должен сейчас все расхлебывать, находится в очень сложной ситуации. Это дестабилизирует работу школы как любая неопределенность. Когда трясет управляющий корпус, трясет и всех остальных, конечно.

Алексей Шутов

Ссылки по теме
lenta.ru, 10 октября 2019
lenta.ru, 02 апреля 2019
lenta.ru, 27 сентября 2017
Россиянин рассказал, что убивает ветеранов в больнице. Его ищут пользователи сети и следователи
Китайский коронавирус убил почти 500 человек. Что о нем говорят российские врачи?


Российские дальнобойщицы о деньгах, привычках, дорожных конфликтах и свободе

Россия
«Папа мной гордился. Мог за меня любому морду набить»
Российские дальнобойщицы о деньгах, привычках, дорожных конфликтах и свободе
Фото: Марианна Молокова

Принято считать, что профессия дальнобойщика — исключительно мужская, потому что нужно отлично водить, стойко переносить девятичасовые смены за рулем и фактически месяцами жить в кабине, вдали от родственников и друзей. Тем не менее в России работает немало женщин-дальнобойщиц — они водят многотонные грузовики и сами их чинят, возят грузы в Сибирь и на Кавказ, при этом успевают растить детей и внуков. Их рассказы — в фотопроекте Марианны Молоковой.

«Мамы-дальнобойщика больше ни у кого нет»

Алена Мерзликина, Смоленск.

Я уже 23 года фуру вожу, в 1995 году села. Я начинала как экспедитор с дальнобойщиком, моим молодым человеком. Он меня и посадил за руль. Не страшно было. Мне на мотоцикле страшно ездить. Когда категорию D сдавала, мне экзаменатор сказал: «Давай еще мотоцикл сдай, чтоб все категории были — A, B, C, D и E. На фуре ездить не боишься, а на мотоцикле боишься». Так у фуры сколько колес? А у мотоцикла?

Я с 13 до 15 лет каталась на мотоцикле c люлькой. Мне папка «Восход» подарил, и я каталась на нем, пока он не сломался. Меня называли каскадеркой. И на танцы на нем ездила. Папка знал, что мне техника интересна. Но он же не знал, что я гонять так на мотоцикле буду! Он обрадовался потом, что мотоцикл сломался, и чинить мне его не стал.

В 13 лет он научил меня на тракторе ездить. Я носила ему обед в поле, а пока он обедал, я за него культивировала. С тех пор и заболела: мечтала, что отучусь и за руль КамАЗа сяду. Но девушек не садят сразу на КамАЗ, да и учиться тогда не вышло. Но после рождения детей, в 23 года, все-таки села за руль фуры.

Мой дом — вот он (показывает на кабину), а квартира — это моя дача. У меня когда спрашивают «Где живешь?», я говорю: «В машине». Я все время в машине. Все праздники, все выходные. По году, по полгода. Отпуск есть, и если я захочу в отпуск, то я пойду. Вот сейчас я попросила от силы пять дней. Но я сильно дома не люблю сидеть. Я привыкла уже в дороге быть, и дети мои знают это. У меня истерики начинаются, когда я долго дома сижу, — мне надо руль, мне надо ехать! Я лягушка-путешественница. Вот появилась у меня такая тяга. Мне понравилась тогда эта работа, и до сих пор нравится. Да, тяжело, очень тяжело, особенно зимой. Но я к этому привыкла, без этого просто не могу. Вдобавок я еще тогда, в молодости, посмотрела фильм, в котором девушка на Дальнем Востоке работала на ЗИЛе водителем. И вот тогда я поняла: хочу быть водителем — и все. Сбылась мечта!

Папа мной гордился. Мог за меня любому морду набить. Всем говорил: это моя дочь! И мне его действительно не хватает. Он в меня поверил, хотя мама была против. Он мной всегда гордился.

Я пыталась уйти с фуры на маршрутку, на автобус, в такси, но не мое это. Тут я сама себе хозяйка, еду и еду. Дочери рассказывали, что в школе им все завидовали. Папы-дальнобойщики у многих есть, а мамы-дальнобойщика больше ни у кого нет.

Своих дочерей я специально в детстве за руль не сажала, чтоб у них желания не возникло водителем стать. Все-таки не женское это дело. И внучку я с собой беру иногда в рейсы, чтобы она посмотрела и поняла, что нелегкое это дело. Но когда поработаешь — это затягивает хуже наркотика. Стоит раз попробовать — и все, заболеваешь.

Мы в моей молодости, когда на хуторе жили, очень дружны с соседями были. Дагестанцы с нами жили рядом. Стиральных машин тогда не было, и я подсмотрела, как дагестанцы белье стирают — в бассейн с дождевой водой встают ногами и белье топчут. Я с тех пор переняла у них этот способ. Когда в душе моюсь — так же ногами белье стираю, и руки не устают, красота! Особенно ламбрекены с кисточками сложно руками стирать — они жесткие, тяжелые, а если в машинке — то все кисточки облетают и машинку засоряют.

Сейчас много заправок и стоянок строятся так, что и женские бани и душевые есть, и женские туалеты. А раньше только для мужчин все было.

Я считаю, что любая работа должна хорошо оплачиваться, и всегда даю денег заправщикам. Хоть у них есть зарплата, но ведь она маленькая совсем.

Я считаю, что я счастливая. У меня есть дети, внучка, друзья, любимая работа. Хотелось бы еще иметь близкого человека. Где-то моя половинка еще ходит-бродит. Мой мужчина. Поживем — увидим. А так — жизнь хороша, и жить хорошо.

«Кто виноват, что ты родилась с привязанным к ноге колесом?»

Ксения Шевченко, Пятигорск.

В 14 лет я начала заниматься картингом. Но на первой тренировке разбила карт — просто въехала в ограждение на большой скорости. Тренер думал, что испугаюсь и больше не приду, а я потом еще год занималась. С тех пор и втянулась, теперь без руля — это для меня не жизнь.

Пока сына растила, швеей работала — 20 лет шила шубы и тенты на грузовики, но параллельно все же в такси работала. Мой папа всю жизнь был водителем, но мое неженское увлечение не поддерживал. Сказал мне как-то: «Вот кто виноват, что ты родилась с привязанным к ноге колесом?»

Когда сын стал устраивать личную жизнь, я ушла в дальнобой. Мой муж тоже дальнобойщик. С ним мы познакомились три года назад на вечеринке по случаю дня рождения нашего общего знакомого (тоже, кстати, дальнобойщика). Так как мы работаем в одной транспортной компании, то периодически видимся на наших складах при погрузке, ну и отпуск, конечно, берем так, чтобы вместе время провести. Обычно мы месяц отдыхаем и месяц или два работаем.

Раньше, когда бывало неспокойно на душе, я садилась за руль и ехала 100 километров в одну сторону и 100 километров в другую. Легче становилось. Меня машина успокаивает. Я вообще с машиной всегда разговариваю как с живой. И она, кажется, понимает.

«Многие осуждают, что я живу как хочу»

Елена Чуфраева, деревня Деревянка, Карелия.

За рулем фуры я четыре года. Мой молодой человек был дальнобойщиком. Посадил меня однажды за руль фуры — и все. Я настолько в это влюбилась! Я бредила большими машинами! Вообще оно во всем так, стоит только попробовать, и если тебя зацепило — это твое. Долго я не решалась, но сын вырос, и я махнула на все. Я такой человек — не люблю сидеть на месте, мне нужно движение.

Работала производителем оконных блоков 20 лет, но мечту стать дальнобойщицей не отпускала. Страшно было — возьмут или не возьмут. Я не считаю, что это совсем мужская работа, хоть мужчины и говорят, что тяжело за рулем по девять часов в день. Но это от человека зависит. Если есть усидчивость и любишь дорогу, то все нормально. Я вот, например, без работы не могу сидеть — ждать погрузки, например. Для меня даже колесо заменить — это вау! Такой восторг! Особенно если сама. На прошлой работе мне специально дали самую плохую машину, несмотря на то, что я девчонка, каждый рейс ремонтировалась.

Самое сложное было, когда в кювет уехала. Машина была почти без тормозов, и еще перегруз у меня был. Она накатом пошла по льду, а надо было поворачивать. И я чувствую, что уже и в поворот не войду, и тормозить не успеваю. Съехала в кювет. Испугаться не успела даже. Я обычно только потом начинаю мандражировать.

В машине я редко готовлю еду, не хочется дымить здесь, да и для себя мне не очень хочется готовить. Редко бывает, когда куплю что-то из продуктов и приготовлю на горелке.

Я живу в свое удовольствие. Многие осуждают, что я живу как хочу. Я люблю одна быть, и эта работа мне подходит. Я свободолюбивая, и меня не переделать. Хотя иногда хочется, чтобы кто-то еще рядом был.

«Мальчики, помогите яндекса прижать»

Анастасия Сачко, Санкт-Петербург.

Раньше я работала проводником, потом начальником поезда, суммарно — пять лет. Товароведом еще работала. А за руль села в 2009 году. Сначала на пятитонник, потом на фуру пересела. Здесь можно нормальные деньги заработать. А вообще я много где работала — человек ко всему привыкает.

Меня два раза Бог спасал. Еду где-то в Московской области, заезжаю на заправку — и чувствую, что спать тянет. Я в кабину залезла и уснула. Проснулась, еду, а как раз ураган прошел, и я вижу, что произошло на дороге: там столько трупов, деревья повалило, машины разбило — ураган конкретный был... И это все пока я спала! Второй раз зимой под Питером засыпать начала, гололед тогда был. А я перед этим выспалась хорошо — не пойму, чего тогда в сон потянуло. Легла поспать, просыпаюсь — четыре трупа, легковуха, грузовая — в общем, шесть машин столкнулось из-за гололеда. Страшное дело! Молитву прочитала тогда. И вот так постоянно со мной ангел-хранитель где-то рядом.

Однажды на Новый год я загадала желание: мужа и ребенка. И в следующем году встретила своего мужа с трехмесячной дочкой. Сейчас ей шесть лет.

Я знаешь что хочу сделать — табличку на лобовом стекле: «Не учи меня борщи варить, помоги материально». Бывает, говорят мне, что я не на своем месте. Если бы в наше время все мужчины зарабатывали 120 тысяч в месяц — любая женщина сидела бы дома, занималась бы любимым делом. А так — приходится нам, женщинам, работать.

Представь, ты едешь на фуре в пяти рядах с семьей, ребенок в машине. По обочине летит «Яндекс-такси», я в рацию говорю: «Мальчики, помогите яндекса прижать». Выхожу из машины: «Ты че, тварь, делаешь, у меня в машине ребенок». — «Я тебя просто хотел объехать». — «Ну вот и на, получай». Пассажиры в шоке, а я ключи беру и выкидываю. «Звони шефу, звони ГАИ, будем разбираться через ГАИ, учить ПДД. Я думаю, ГАИ оправдает мой поступок». Пробка, не пробка — я считаю, стой в этой пробке, не едь по обочине. А потом говорят, что фурщики виноваты во всех грехах, потом я собью его — и я буду виновата, а как я докажу, что он с обочины ехал? Но ключи я все-таки не выбросила, а забрала с собой. Потом мне звонил его шеф. Говорю ему: «Я переписала его данные, госномер, если в трех километрах от меня появится — больше в такси работать не будет». — «Но вы понимаете, вы пассажиров оставили на дороге». — «А кто его заставлял по обочине ехать?» — «Простите, пожалуйста, он не специально». Я вообще за то, что правила надо знать и соблюдать.

Однажды баба меня подрезала. Я ее хвостом прижала, морду заворачиваю и прижимаю ее к обочине. Выхожу — сидит крутая какая-то в Land Cruiser. Я у нее ключи забираю и говорю: «Давай я сейчас ПДД открываю, если ты мне на 20 вопросов ответишь — то верну, будет по справедливости». Говорит: «Давай». На 20 она не ответила, а только на три. Ключи остались у меня. Еду в обратную сторону — приезжает ее муж, приезжает она.

Она плачет, жалуется мужу, что я у нее ключи забрала. Я ей снова 20 вопросов задала, а она опять не ответила. И что будем делать? На мужа ее смотрю. А он ей: «Права отдай». Забирает у нее права и говорит, что она никогда больше ездить не будет. Смотрите, говорю, чтобы больше ее на дороге не было. Она мне позвонила месяц спустя, говорит: «Анастасия, я правила выучила». Я потом снова через них ехала — снова экзаменовала ее, она на все 20 ответила. Я ей: «Ты поняла, в чем смысл жизни?» Она: «Поняла».

«Один гаишник на Кавказе остановил и сказал, что хочет просто на меня посмотреть»

Светлана Кутова, Санкт-Петербург.

Я не знаю, откуда это взялось у меня, потому что у нас в семье в принципе машины не водит никто. Хотя дедушка был водителем. А я еще в третьем классе, когда меня спрашивали, кем я хочу быть, говорила, что буду водителем. Предки впали в ужас тогда, всячески пытались меня отговорить от этого, но я все равно к этому пришла. Дети выросли, уже внуки теперь. И я совершенно смело отсутствую дома. Я долго работала скорняком, занималась конным спортом. Когда я пошла по нашим транспортным организациям в Питере, пять-шесть из них отказали только потому, что я женщина. В итоге сюда устроилась. Я была пилотным проектом — до этого компания не брала девушек. Но теперь нас больше.

Дома я нечасто бываю. Вот приехала недавно домой и еле уснула. Во-первых, посторонние шумы — лифт, вода шумит... Выходной я провела с внуками, но к восьми вечера меня начало подрывать. Говорю всем, что поехала домой — то есть сюда, в машину. Почему-то мне здесь стало намного комфортнее. Здесь я одна, меня никто не дергает, никаких соседей. Захотела спать — легла, захотела — еду. Это свобода — та, которой мне всегда не хватало. Вся жизнь ведь строится относительно детей. А теперь я решила: достаточно, я хочу для себя. Вот это мой случай. Скучаю, конечно, по детям и внукам, но спасает видеосвязь — позвонил, пообщался и не скучаешь. Плюс огромное желание посмотреть страну. Вот какой нормальный человек просто так поедет Дагестан смотреть или Сибирь? А у меня были рейсы туда. Интересно мне. Один гаишник на Кавказе остановил и сказал, что хочет просто на меня посмотреть. Потому что у них совсем другое отношение к женщинам, и поведение женщин сильно отличается.

В этой работе есть романтика. На самом деле мне нравится ездить в те места, где я еще не была. Вот это интересно, это захватывает! Едешь дорогой, которой ты еще никогда не ездил, едешь — не знаешь куда, неизвестно, что тебя ждет за ближайшим поворотом — вот это прикольно! Адреналин начинает играть! Наверно, я все-таки адреналинозависимая.

Однажды ехала через блокпост в Дагестане, и мне гаишник честь отдал, когда увидел, кто за рулем. Такое тоже бывает. В целом реагируют по-разному на нас, дальнобойщиц, — 50 на 50. Поэтому стараемся особо не светиться, так как не знаешь, на кого напорешься.

Вообще на дорогах все придумано для водителей легковых машин, грузовым вот только ночью можно на МКАД выезжать. Мы вообще должны работать тайно, по ночам, чтобы нас, не дай бог, кто не увидел. Чтобы никто не мешал людям ходить по магазинам, еду покупать, привезенную нами, одежду, посылки получать. Все для удобства людей, а о водителях грузовых мало думают.

«Все в шоке были. Мама в слезы, папа в слезы...»

Юлия Сердитова, Миасс, Челябинская область.

Я в строительной фирме мужа работать водителем начала. Теперь он уже привык, нормально к этому относится. Муж боится, конечно, за меня, переживает. Я бы гораздо раньше ушла в дальнобой, но тогда я работала в конторе мужа. Один дальнобойщик позвал к ним работать, я и согласилась. Пришла домой, трясусь вся, боюсь мужу сказать. А он: «Пожалуйста, но только через развод. Ну раз такое дело... Месяцами тебя дома не будет, как так?» Но на «Газели», пока в его фирме работала, меня тоже месяцами не было. Так что отпустил в итоге. Но все в шоке были. Мама в слезы, папа в слезы...

Я раньше работала инструктором по вождению, водителем на «Газели». Может, папа мальчика хотел. Сам водитель в прошлом, и я с ним ездила маленькая, спала у него на сиденье, до сих пор помню запах машины — бензинового ЗИЛа. Он про нас с сестрой говорил: у меня две дочери, одна — нормальная, другая — водитель. Я бы меньше всего хотела, чтобы сын пошел по моим стопам. Раньше, когда я не знала специфики этой работы, мечтала, что сын подрастет— и мы будем с ним напарниками ездить. Но потом поняла, что не дай бог близким и родным этого желать, — я такое на дорогах видела!

Аварий много: лежат на дороге отдельно голова, отдельно руки, отдельно ноги. Я это дома даже не рассказываю. Я очень переживаю, если не я за рулем, контролирую все тогда. Я по образованию учитель физкультуры, работала инструктором по туризму, группы водила в походы. Но получила травму колена — и нельзя стало туризмом заниматься. Ходить перестала, стала ездить. Я считаю, что работа должна быть приятной. Я поражаюсь, как люди ходят на один и тот же завод, к одному и тому же станку. А у меня — едешь, смотришь мир, и еще деньги за это получаешь. Придет лето, хочу внуков с собой покатать.

Эта работа напоминает мне компьютерную игру. Чтобы пройти уровень — нужно выполнить задания, найти груз, пробраться, измудриться и отвезти его в другое место. Я сама себе такую ерунду придумала. Поначалу сложность растет с каждым уровнем, а потом наберешься опыта — и уже нестрашно. Раньше переживала: а как я туда доеду, а вдруг не туда сверну, есть ли там разворот... Сейчас все проще воспринимаю.

Кто-то из мужчин-водителей говорит, что мое место на кухне. Но каждый человек хочет, чтобы его в жизни запомнили, чтобы он не ушел бесследно, чтобы запомнили его имя. Поэтому человек старается себя как-то в этой жизни проявить. И я все-таки, наверное, в этой жизни водитель.